Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.


ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.

"Нам ли греть потехой муть кабаков? Нам ли тешить сытую спесь? Наше дело - Правда острых углов. Мы, вообще такие, как есть!"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Языческие культы в современной цивилизации

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Чья вера ладнее?
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Арман
Гость

   




СообщениеДобавлено: Сб Сен 12, 2009 12:41 pm    Заголовок сообщения: Языческие культы в современной цивилизации Ответить с цитатой  

Мы только на пути к возрождению древней веры наших предков.
В этой теме я предлагаю обсуждать или просто знакомиться с опытом языческих религий, которые не просто дожили до наших дней, но приносят в современную общественную жизнь элемент гармонии с природой, народной культурой и памятью предков.
Вернуться к началу
Арман
Гость

   




СообщениеДобавлено: Сб Сен 12, 2009 12:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

СИНТО - НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕЛИГИЯ ЯПОНЦЕВ

Синто является глубоко национальной японской религией и в каком-то смысле олицетворяет японскую нацию, её обычаи, характер и культуру. Вековое культивирование синто в качестве основной идеологической системы и источника ритуалов привело к тому, что в настоящее время значительная часть японцев воспринимает ритуалы, праздники, традиции, жизненные установки, правила синто в качестве не элементов религиозного культа, а культурных традиций своего народа. Такое положение порождает парадоксальную ситуацию: с одной стороны, буквально вся жизнь Японии, все её традиции пронизаны синтоизмом, с другой — лишь немногие из японцев считают себя приверженцами синто.

В Японии на сегодняшний день имеется около 80 тысяч синтоистских храмов и два университета синто, где готовят синтоистских священнослужителей: Кокугакуин в Токио и Кагаккан в Исэ. В храмах регулярно исполняются положенные ритуалы, проводятся праздники. Крупные праздники синто проходят очень красочно, сопровождаются, в зависимости от традиций конкретной провинции, факельными шествиями, фейерверками, костюмированными военными парадами, спортивными состязаниями. Японцы, даже не религиозные или относящиеся к другим конфессиям, массово принимают участие в этих праздниках.

ФИЛОСОФИЯ СИНТО

Основа синто — в обожествлении природных сил и явлений и поклонении им. Считается, что всё сущее на Земле в той или иной степени одушевлено, обожествлено, даже те вещи, которые мы привыкли считать неодушевлёнными — например, камень или дерево. У каждой вещи есть свой дух, божество — ками. Некоторые ками являются духами местности или определённых природных объектов (например, дух конкретной горы), другие олицетворяют глобальные природные явления, такие, как Аматэрасу Омиками, богиня Солнца. Почитаются ками — покровители семей и родов, а также духи умерших предков, которые считаются покровителями и защитниками своих потомков. Синто включает магию, тотемизм, веру в действенность различных талисманов и амулетов.

Главным духовным принципом синто является жизнь в согласии с природой и людьми. По представлениям синто, мир — единая естественная среда, где ками, люди и души умерших живут рядом. Жизнь — естественный и вечный круговорот рождения и смерти, через которые всё в мире постоянно обновляется. Поэтому людям нет необходимости искать спасения в другом мире, им следует достигать гармонии с ками в этой жизни.

ИСТОРИЯ СИНТО

Синто, как религиозная философия, является развитием анимистических верований древних жителей Японских островов. Существует несколько версий возникновения синто: экспорт этой религии на заре нашей эры из континентальных государств (древних Китая и Кореи), зарождение синто непосредственно на Японских островах со времён Дзёмон и др. Можно отметить, что анимистические верования типичны для всех известных культур на определённой стадии развития, но из всех сколько-нибудь крупных и цивилизованных государств лишь в Японии они не были забыты со временем, а стали, лишь частично видоизменившись, основой государственной религии.

Становление синто как национальной и государственной религии японцев относят к периоду VII—VIII веков н. э., когда страна была объединена под властью правителей центральной области Ямато. В процессе объединения синто была канонизирована система мифологии, в которой на вершине иерархии оказалась богиня Солнца Аматэрасу, объявленная предком правящей императорской династии, а местные и клановые боги заняли подчинённое положение. Появившийся в 701 году свод законов «Тайхорё» утвердил это положение и учредил дзингикан — главный административный орган, в ведение которого входили все вопросы, связанные с религиозными верованиями и церемониями. Был установлен официальный список государственных религиозных праздников.

Императрица Гэммэй повелела составить свод мифов всех народностей, живущих на Японских островах. По этому приказу в 712 году создается хроника «Записи о деяниях древности» (яп. Кодзики), а в 720 — «Анналы Японии» (яп. Нихон сёки или Нихонги). Эти мифологические своды стали основными текстами в синто, некоторым подобием священного писания. При их составлении мифология была несколько подправлена в духе национального объединения всех японцев и обоснования власти правящей династии. В 947 году появился свод «Энгисики» («Свод обрядов периода Энги»), содержащий подробное изложение ритуальной части государственного синто — порядок проведения ритуалов, необходимые для них принадлежности, списки богов для каждого храма, тексты молитв. Наконец, в 1087 году был утверждён официальный список государственных храмов, поддерживаемых императорским домом. Государственные храмы были разделены на три группы: в первую входили семь святилищ, непосредственно связанные с богами императорской династии, во вторую — семь храмов, имеющих наибольшее значение с точки зрения истории и мифологии, в третью — восемь храмов наиболее влиятельных клановых и местных богов.

Уже первоначальное объединение синтоизма в единую общегосударственную религию происходило под сильным влиянием буддизма, проникшего в Японию в VI—VII веке. Поскольку буддизм был весьма популярен у японской аристократии, было сделано всё для того, чтобы не допустить межрелигиозных конфликтов. Сначала ками были объявлены покровителями буддизма, позже некоторых ками стали ассоциировать с буддийскими святыми. В конечном итоге сложилось представление о том, что ками, как и люди, могут нуждаться в спасении, которое достигается в соответствии с буддийскими канонами.

На территории храмовых комплексов синто стали размещать буддийские храмы, где проводились соответствующие обряды, буддийские сутры читались и непосредственно в синтоистских святилищах. Особенно влияние буддизма стало проявляться начиная с IX века, когда буддизм стал государственной религией Японии. В это время в синтоизм было перенесено множество элементов культа из буддизма. В святилищах синто стали появляться изображения будд и бодхисатв, начали отмечаться новые праздники, заимствовались детали ритуалов, ритуальные предметы, архитектурные особенности храмов. Появились смешанные синто-буддийские учения, такие как санно-синто и рёбу-синто, рассматривающие ками как проявления буддийского Вайрочаны — «будды, пронизывающего всю Вселенную».

В идейном отношении влияние буддизма проявилось в том, что в синто появилась концепция достижения гармонии с ками через очищение, под которым понималось устранение всего лишнего, наносного, всего того, что мешает человеку воспринимать окружающий мир таким, какой он есть на самом деле. Сердце человека, который очистился, подобно зеркалу, оно отражает мир во всех его проявлениях и становится сердцем ками. Человек, обладающий божественным сердцем, живёт в гармонии с миром и богами, а страна, где люди стремятся к очищению, благоденствует. При этом, с традиционным для синто отношением к ритуалам, на первое место ставилось реальное действие, а не показное религиозное рвение и молитвы:

«Можно сказать, что человек обретёт согласие с божествами и Буддой, если сердце его будет прямым и спокойным, если сам он будет честно и искренне уважать тех, кто выше его, и проявлять сострадание к тем, кто ниже его, если он будет считать существующее существующим, а несуществующее — несуществующим и принимать вещи такими, какие они есть. И тогда человек обретёт защиту и покровительство божеств, даже если он не совершает молитв. Но если он не прям и не искренен, небо покинет его, даже если он будет молиться каждый день» (Ходзё Нагаудзи (Соун) "Двадцать одно правило").

СИНТОИЗМ И ЯПОНСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Несмотря на то, что буддизм оставался государственной религией Японии вплоть до 1868 года, синтоизм не только не исчез, но и всё это время продолжал играть роль идеологической основы, объединяющей японское общество. Несмотря на уважение, оказываемое буддийским храмам и монахам, большинство населения Японии продолжали исповедовать синто. Миф о прямом божественном происхождении императорской династии от ками продолжал культивироваться. В XIV веке он получил дальнейшее развитие в трактате Китабатакэ Тикафуса «Дзино сётоки» («Запись подлинной родословной божественных императоров»), где утверждалась избранность японской нации. Китабатакэ Тикафуса утверждал, что ками продолжают жить в императорах, так что управление страной происходит в соответствии с божественной волей.

После периода феодальных войн объединение страны, проведённое Токугавой Иэясу и установление военного правления привело к усилению позиций синто. Миф о божественности императорского дома стал одним из факторов, обеспечивающих целостность объединённого государства. Тот факт, что страной император фактически не управлял, не имел значения — считалось, что японские императоры поручили управление страной правителям клана Токугава. В XVII—XVIII веках под воздействием трудов многих теоретиков, в том числе последователей конфуцианства, сложилось учение кокутай (буквально — «тело государства»). Согласно этому учению, ками живут во всех японцах и действуют через них. Император — живое воплощение богини Аматэрасу, и должен почитаться наравне с богами. Япония — государство-семья, в которой подданных отличает сыновняя почтительность к императору, а императора — родительская любовь к подданным. Благодаря этому японская нация является избранной, превосходит все другие по силе духа и имеет некое высшее предназначение.

После восстановления императорской власти в 1868 году император был немедленно официально провозглашён живым богом на Земле, а синто получило статус обязательной государственной религии. Первосвященником был также император. Все храмы синто были объединены в единую систему с чёткой иерархией: высшее положение занимали императорские храмы, в первую очередь — храм Исэ, где почитали Аматэрасу, затем государственные, префектурные, уездные, деревенские. Когда в 1882 году в Японии была установлена свобода вероисповедания, синто, тем не менее, сохранило статус официальной государственной религии. Её преподавание было обязательным во всех учебных заведениях. Были введены праздники в честь императорской фамилии: день вступления императора на престол, день рождения императора Дзимму, день памяти императора Дзимму, день памяти отца правящего императора и другие. В такие дни в учебных заведениях исполнялся ритуал поклонения императору и императрицы, проходивший перед портретами правителей с пением государственного гимна.

Государственный статус синто утратило в 1947 году, после принятия новой конституции страны, сформированной под контролем оккупационных американских властей. Император перестал считаться живым богом и первосвященником, оставшись лишь в качестве символа единства японского народа. Государственные храмы утратили поддержку и особое положение. Синтоизм стал одной из религий, распространённых в Японии.

МИФОЛОГИЯ СИНТО

Основными источниками мифологии синтоизма являются вышеупомянутые сборники «Кодзики» и «Нихонги», созданные, соответственно, в 712 и 720 годах нашей эры. В них были включены объединённые и переработанные сказания, ранее передававшиеся изустно из поколения в поколение. В записях из «Кодзики» и «Нихонги» специалисты отмечают влияние китайской культуры, мифологии, философии.

События, описываемые в большинстве мифов, происходят в так называемую «эру богов» — промежуток от возникновения мира до времени, непосредственно предшествующего созданию сборников. Продолжительность эры богов мифы никак не определяют. По окончании эры богов наступает эра правления императоров — потомков богов. Истории о событиях времён правления древних императоров заканчивают свод мифов. Оба сборника описывают одни и те же мифы, нередко в различной форме. В «Нихонги», кроме того, каждый миф сопровождается перечислением нескольких вариантов, в которых он встречается.

Первые истории рассказывают о возникновении мира. Согласно им, мир первоначально пребывал в состоянии хаоса, содержащего в себе все элементы в смешанном, бесформенном состоянии. В некий момент первозданный хаос разделился и образовались Такама-нохара (Равнина Высокого Неба) и острова Акицусима. Тогда же возникли первые боги (в разных сборниках они называются по-разному), а следом за ними стали появляться божественные пары. В каждой такой паре были мужчина и женщина — брат и сестра, олицетворяющие различные природные явления.

Очень показательной для понимания мировоззрения синто является история Идзанаги и Идзанами — последней из появившихся божественных пар. Они создали остров Онногоро — Срединный Столп Всей Земли, и заключили между собой брак, став мужем и женой. От этого брака появились японские острова и множество ками, заселивших эту землю. Идзанами, произведя на свет бога Огня, заболела и через некоторое время умерла и отправилась в Страну Мрака. В отчаянии Идзанаги отрубил голову богу Огня, и из его крови произошли новые поколения ками. Скорбящий Идзанаги последовал за женой, чтобы вернуть её в мир Высокого Неба, однако застал Идзанами в ужасном виде, разлагающейся, ужаснулся увиденному и бежал из Страны Мрака, завалив вход в неё скалой. Разгневанная его бегством Идзанами пообещала убивать тысячу человек в день, в ответ Идзанаги сказал, что будет ежедневно строить хижины для полутора тысяч рожениц. Эта история как нельзя лучше передаёт представления синто о жизни и смерти: смертно всё, даже боги, и нет смысла пытаться вернуть умерших, но жизнь побеждает смерть через перерождение всего живого.

Со времён, описанных в мифе об Идзанаги и Идзанами, мифы начинают упоминать о людях. Таким образом, мифология синто относит появление людей к временам, когда только появились японские острова. Но сам по себе момент появления людей в мифах специально не отмечен, отдельного мифа о сотворении человека нет, поскольку представления синто вообще не проводят жёсткого различия между людьми и ками.

Вернувшийся из Страны Мрака Идзанаги очистился, омывшись в водах реки. Когда он совершал омовение, из его одежды, украшений, капель воды, стекающей с него, появилось множество ками. В числе прочих, из капель, омывших левый глаз Идзанаги, появилась богиня Солнца Аматэрасу, которой Идзанаги отдал Равнину Высокого Неба. Из капель воды, омывшей нос — бог бури и ветра Сусаноо, получивший под свою власть Равнину Моря. Получив под свою власть части Мира, боги начали враждовать. Первым был конфликт Сусаноо и Аматэрасу — брат, посетив сестру в её владениях, повёл себя буйно и несдержанно, и в конце концов Аматэрасу заперлась в небесном гроте, принеся в мир тьму. Боги (по другой версии мифа — люди) выманили Аматэрасу из грота с помощью пения птиц, танцев и громкого смеха. Сусаноо принёс искупительную жертву, но всё равно был изгнан с Равнины Высокого Неба, поселился в стране Идзумо — западной части острова Хонсю.

После истории о возвращении Аматэрасу мифы перестают быть последовательными и начинают описывать отдельные, не связанные друг с другом сюжеты. Все они рассказывают о борьбе ками друг с другом за владычество над той или иной территорией. В одном из мифов рассказывается о том, как внук Аматэрасу, Ниниги, сошёл на землю, чтобы править народами Японии. Вместе с ним на землю отправились ещё пять божеств, давших начало пяти наиболее влиятельным кланам Японии. Другой миф говорит, что потомок Ниниги Иварэхико (носивший при жизни имя Дзимму), предпринял поход с острова Кюсю на Хонсю (центральный остров Японии) и подчинил себе всю Японию, основав, таким образом империю и став первым императором. Этот миф — один из немногих, имеющих датировку, он относит поход Дзимму к 660 году до н. э., хотя современные исследователи полагают, что события, отразившиеся в нём, в действительности происходили не ранее III века нашей эры. Именно на этих мифах основан тезис о божественном происхождении императорской фамилии. Они же стали основанием для государственного праздника Японии — Кигэнсэцу, дня основания империи, отмечаемого 11 февраля.

ФОРМЫ СИНТОИЗМА
Храмовый синтоизм


Наиболее распространённая из организованных форм синтоизма в настоящее время — храмовый синтоизм. Храмы в честь различных ками начали возводить с самого появления синтоизма как организованной религии. К началу XX века число храмов достигло 200000, однако их число затем сокращалось, и в настоящее время в Японии насчитывается около 80000 синтоистских храмов. Некоторые из них являются центрами синтоизма общеяпонского уровня, но большинство — относительно небольшие местные храмы, посвящённые отдельным ками.

При храме имеется священник, проводящий обряды (в большинстве храмов только один священник, нередко совмещающий эту деятельность с какой-либо другой работой, и лишь в наиболее крупных храмах священников может быть несколько), возможно, некоторое количество постоянных служителей. В малых храмах всю работу, связанную с поддержанием храма в надлежащем состоянии и проведением храмовых праздников и богослужений выполняют сами прихожане «на общественных началах».

Исторически храмы синто были общественными организациями, не имеющими центрального подчинения и управляемыми самими верующими. После реставрации Мэйдзи храмы были национализированы и поступили в подчинение государству. После завершения Второй мировой войны храмы вновь обрели самостоятельность и стали частными организациями.

Синтоизм императорского двора

Существует ряд специфических синтоистских церемоний, проводящиеся исключительно в трёх храмах, расположенных на территории императорского дворца, куда допускаются только члены императорской семьи и ряд служащих при дворе.

Центральный императорский храм — Касико-докоро, посвящённый мифологической прародительнице императорской семьи. Согласно мифам, Ниниги-но-микото, внук Аматэрасу, получил в дар священное зеркало Ята-но-кагами, символизирующее дух Аматэрасу. Зеркало впоследствии было помещено в храме Исэ, а его точная копия — в храме Касико-докоро. Второй императорский храм — Корэи-дэн, в котором, как считается, обрели покой духи императоров. Третий храм — Син-дэн, посвящён всем без исключения ками, небесным и земным.

В прошлом проведение церемоний в императорских храмах было возложено на семьи Накатоми и Имбэ — кланы профессиональных потомственных священнослужителей. Сейчас наиболее важные богослужения проводит сам император Японии, а некоторые торжественные церемонии возглавляются придворными знатоками ритуала. В целом ритуалы императорского синтоизма соответствуют принятому в 1908 году «Закону о церемониях».

Государственный синтоизм

В первые же годы реставрации Мэйдзи был выпущен указ об отделении буддизма от синтоизма, создан Департамент Синтоизма, а также вышла официальная декларация, объявляющая синтоизм государственной религией Японии (до этого момента официальной государственной религией был буддизм). В апреле 1869 года император Мэйдзи лично провёл богослужение в церемониальном зале дворца, в ходе которого перед пантеоном ками принёс присягу, придав тем самым официальный статус союзу синтоизма и японского государства.

В 1871 году храмы получили статус государственных учреждений, были организованы в иерархическую систему в соответствии со степенью их близости императорскому дому и поступили под прямое государственное управление. Для государственных храмов была упразднена система наследственного священничества; священнослужители стали государственными служащими, деятельность которых контролировалась департаментом. Лишь в тех храмах, которые не вошли в государственную систему, передача сана по наследству сохранилась. В 1872 году была национализирована вся собственность монастырей. В 1875 году на основе сборника «Энгисики» был утверждён официальный перечень ритуалов и церемоний для храмов всех уровней.

Департамент Синтоизма впоследствии претерпел многочисленные организационные изменения, его разделяли, выделенные части объединяли, вводили в уже существующие государственные организации и учреждения. Одной из причин многочисленных реорганизаций было то, что долгое время не удавалось найти приемлемую организационную форму для обеспечения сосуществования ставшего государственным синтоизма с буддизмом и теми синтоистскими общинами, которые не пожелали войти в государственную систему религиозного управления. Хотя первоначально планировалось ограничить влияние буддизма и обеспечить полную управляемость синтоистского сообщества, на практике это осуществить не удалось, и уже с 1874 года было официально разрешено существование независимых синтоистских общин («сект») и буддийских объединений верующих, причём и тем, и другим не возбранялась пропаганда своих идей.

Государственный синтоизм просуществовал до 1945 года. После оккупации Японии американскими войсками одной из первых директив оккупационной власти была «директива о синтоизме», согласно которой запрещалась любая поддержка синтоизма со стороны государства и пропаганда синтоизма государственными служащими. Государственные органы религиозного контроля были распущены, храмы перешли в прежнее состояние — общественных организаций, не связанных с государством. На этом история государственного синтоизма завершилась.

Положения об отделении религии от государства были закреплены в Конституции Японии, принятой в 1947 году.

Сектантский синтоизм

В период становления государственного синтоизма в Японии некоторые синтоистские общины не вошли в официальную государственную систему религиозного управления и остались существовать обособленно. Эти общины получили официальное наименование «секты». В предвоенной Японии таких сект насчитывалось тринадцать. Сектантский синтоизм до окончания Второй мировой войны находился под управлением специального ведомства в правительстве Мэйдзи и имел отличительные черты от государственного по своему юридическому статусу, организации, имуществу, обрядам. Сектантский синтоизм неоднороден, но в целом отличался упором на принципы нравственного очищения, конфуцианской этикой, обожествлением гор, практикой чудотворных исцелений и возрождением древних синтоистских обрядов.

Народный и домашний синтоизм

Личная вера в ками и следование синтоистским традициям в повседневной жизни, не обязательно связанные с регулярным посещением храмов и молитвами, характерны для достаточно большого числа жителей Японии. Совокупность религиозных представлений, обычаев, традиций, сохраняемых непосредственно в народе, без участия официальных синтоистских организаций, называют иногда «народным синтоизмом». Народный синтоизм — достаточно условное понятие, в нём невозможно чётко отделить собственно религиозную составляющую от общекультурной.

Под «домашним синтоизмом» понимают постоянную практику совершения человеком синтоистских обрядов дома, у домашнего алтаря камидана.

КУЛЬТ СИНТО
Храмы


Храм, или святилище синто — место, где отправляют ритуалы в честь богов. Существуют храмы, посвящённые нескольким богам, храмы, в которых почитаются духи умерших определённого клана, а в храме Ясукуни почитаются японские военные, погибшие за Японию и императора. Но большинство святилищ посвящаются одному определённому ками.

В отличие от большинства мировых религий, в которых стараются по возможности сохранять старые ритуальные сооружения в неизменном виде и строить новые в соответствии со старыми канонами, в синтоизме, в соответствии с принципом всеобщего обновления, которое и есть жизнь, существует традиция постоянного обновления храмов. Святилища богов синто регулярно обновляются и перестраиваются, в их архитектуру вносятся изменения. Так, храмы Исэ, ранее бывшие императорскими, реконструируются каждые 20 лет. Поэтому сейчас сложно сказать, какими именно были синтоистские святилища древности, известно лишь, что традиция сооружения таких святилищ появилась не позже VI века.

Обычно храмовый комплекс состоит из двух или более строений, расположенных в живописной местности, «вписанных» в природный ландшафт. Главное здание — хондэн, — предназначается для божества. В нём находится алтарь, где хранится синтай — «тело ками», — предмет, в который, как считается, вселяется дух ками. Синтаем могут быть разные предметы: деревянная табличка с именем божества, камень, ветвь дерева. Синтай не демонстрируется верующим, он всегда скрыт. Поскольку душа ками неисчерпаема, одновременное её присутствие в синтай многих храмов не считается чем-то странным или нелогичным. Изображений богов внутри храма обычно не делается, но могут присутствовать изображения животных, ассоциирующихся с тем или иным божеством. Если храм посвящен божеству местности, где он устроен (ками горы, рощи), то хондэн может не сооружаться, так как ками и так присутствует в месте, где построен храм.

Кроме хондэн, в храме обычно находится хайдэн — зал для молящихся. Помимо главных строений, в состав храмового комплекса может входить синсэндзё — помещение для приготовления священной пищи, хараидзё — место для заклинаний, кагурадэн — сцена для танцев, а также другие вспомогательные постройки. Все постройки храмового комплекса выдерживаются в одном архитектурном стиле.

Существует несколько традиционных стилей, в которых выдерживаются постройки храмов. Во всех случаях главные здания имеют форму прямоугольника, по углам которого располагаются вертикальные деревянные столбы, поддерживающие крышу. В некоторых случаях хондэн и хайдэн могут стоять вплотную друг к другу, при этом для обоих построек сооружается общая крыша. Пол главных храмовых зданий всегда приподнят над землёй, поэтому в храм ведёт лестница. Ко входу может быть пристроена веранда.

Есть святилища и вовсе без зданий, они представляют собой прямоугольную площадку, по углам которой установлены деревянные столбы. Столбы соединяются соломенным жгутом, а в центре святилища располагается дерево, камень или деревянный столб.

Перед входом на территорию святилища располагаются как минимум одни тории — сооружения, подобные воротам без створок. Тории считаются воротами в место, принадлежащее ками, где боги могут проявляться и где с ними можно общаться. Тории могут быть одни но их может быть и большое количество. Считается, что человек, удачно завершивший какое-то действительно масштабное дело, должен пожертвовать какому-либо храму тории. От тории к входу в хондэн ведёт дорожка, рядом с которой помещаются каменные бассейны для омовения рук и рта. Перед входом в храм, а также в других местах, где, как считается, постоянно находятся или могут появиться ками, вывешиваются симэнава — толстые жгуты из рисовой соломы.

Ритуалы

В основе синтоистского культа лежит почитание ками, которому посвящается храм. Для этого отправляются ритуалы, имеющие целью установление и поддержание связи между верующими и ками, развлечение ками, доставление ему удовольствия. Считается, что это позволяет надеяться на его милость и защиту.

Система культовой обрядности разработана довольно скрупулёзно. Она включает обряд единичной молитвы прихожанина, его участие в коллективных храмовых действах — очищения (хараи), жертвоприношения (синсэн), молитвы (норито), возлияния (наораи), а также сложные ритуалы храмовых праздников мацури.

Согласно представлениям синто, смерть, болезнь и кровь нарушают чистоту, которая необходима для посещения храма. Поэтому больные, страдающие от кровоточащих ран, а также пребывающие в скорби после смерти близких не могут посещать храм и участвовать в религиозных церемониях, хотя им не возбраняется молиться дома или где-либо ещё. По этой же причине традиционно синтоистские священники не производили погребальных церемоний и, тем более, не хоронили умерших на территории храмов (в противоположность христианству, где кладбище на территории церкви — обычное дело). Сейчас священники проводят ритуальные церемонии по умершим, но, как и ранее, такие церемонии не проводятся в храмах и покойников на территории храмов не хоронят.

Молитвенный обряд, который совершается приходящими в храмы, очень прост. В стоящий перед алтарём деревянный решётчатый ящик бросают монету, затем, встав перед алтарём, «привлекают внимание» божества несколькими хлопками в ладоши, после чего молятся. Индивидуальные молитвы не имеют установленных форм и текстов, человек просто мысленно обращается к ками с тем, что желает ему сказать. Иногда бывает, что прихожанин читает заранее подготовленную молитву, но обычно так не делается. Характерно, что обычный верующий свои молитвы произносит либо очень тихо, либо вообще мысленно — молиться вслух может только священник, когда совершает «официальную» ритуальную молитву.

Синто не требует от верующего непременного частого посещения храмов, вполне достаточно участия в больших храмовых праздниках, а в остальное время человек может молиться дома или в любом другом месте, где сочтёт правильным. Для домашнего вознесения молитвы устраивается камидана — домашний алтарь. Камидана представляет собой небольшую полочку, украшенную ветками сосны или священного дерева сакаки, в доме помещаемую обычно над дверью комнаты для гостей. На камидана ставят талисманы, купленные в храмах, либо просто таблички с именами божеств, которым поклоняется верующий. Туда же ставятся подношения: обычно это сакэ и рисовые лепёшки. Моление производится так же, как в храме: верующий встаёт напротив камидана, совершает несколько хлопков в ладоши для привлечения ками, после чего про себя общается с ним.

Обряд хараи состоит в омовении водой рта и рук. Для хараи устраивается соответствующее место: ёмкость или источник с чистой водой, небольшой ковш на деревянной ручке. Верующий сначала ополаскивает из ковша руки, затем наливает из ковша в ладонь воду и ополаскивает рот (сплёвывая воду, естественно, в сторону), после чего наливает из ковша воду в ладонь и омывает ручку ковша, чтобы оставить его для следующего верующего чистым.

Кроме того, существует процедура массового омовения, заключающаяся в обрызгивании верующих солёной водой и обсыпании солью. Обряд синсэн — это подношение храму риса, чистой воды, рисовых лепёшек («моти»), разнообразных подарков. Обряд наораи обычно состоит в совместной трапезе прихожан, съедающих и выпивающих часть съедобных жертвоприношений и таким образом как бы прикасающихся к трапезе ками.

Ритуальные молитвы — норито, — читаются жрецом, который как бы выступает посредником между человеком и ками.

Особой частью синтоистского культа являются праздники — мацури. Они устраиваются раз или два в год и обычно связаны либо с историей святилища, либо с мифологией, освящающей события, приведшие к его созданию. В подготовке и проведении мацури участвует много людей. Для того чтобы организовать пышное торжество, собирают пожертвования, обращаются к поддержке других храмов и широко используют помощь молодых участников. Храм убирают и украшают ветками дерева «сакаки». В больших храмах определённая часть времени отводится для исполнения священных танцев «кагура».

Центральным моментом празднования является вынос «о-микоси», паланкина, представляющего уменьшенное изображение синтоистского святилища. В украшенный позолоченной резьбой «о-микоси» помещается какой-либо символический предмет. Считается, что в процессе переноса паланкина в него переселяется ками и освящает всех участников церемонии и пришедших на празднование.

Священнослужители

Священники синто именуются каннуси. В наше время все каннуси разделяются на три разряда: священнослужители высшего ранга — главные священники храмов, — называются гудзи, священники второго и третьего рангов, соответственно, нэги и гонэги. В старину рангов и званий священников было существенно больше, кроме того, поскольку знания и должность каннуси передавались по наследству, существовало множество кланов священнослужителей. Помимо каннуси, в ритуалах синто могут принимать участие помощницы каннуси — мико.

В крупных храмах служит несколько каннуси, а кроме них также постоянно работающие при храмах музыканты, танцовщики, различные служащие. В маленьких святилищах, особенно в сельской местности, на несколько храмов может приходиться всего один каннуси, причём он нередко совмещает занятие священника с какой-либо обычной работой — учителя, служащего или предпринимателя.

Ритуальное облачение каннуси состоит из белого кимоно, плиссированной юбки (белой или цветной) и чёрной шапочки. Надевают его только для религиозных церемоний, в обычной жизни каннуси носят обыкновенную одежду.

ЛИТЕРАТУРА

Сокио Оно, Уильям Вудард. Синтоизм: Древняя религия Японии. "София", 2007. ISBN 5-91250-240-6
Энциклопедия для детей. Т.6 Религии мира. ч.2. М:Аванта+,2004. ISBN 5-94623-085-9
Вернуться к началу
Сын Ярости
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 1:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Цитата:
В первые же годы реставрации Мэйдзи был выпущен указ об отделении буддизма от синтоизма, создан Департамент Синтоизма, а также вышла официальная декларация, объявляющая синтоизм государственной религией Японии (до этого момента официальной государственной религией был буддизм). В апреле 1869 года император Мэйдзи лично провёл богослужение в церемониальном зале дворца, в ходе которого перед пантеоном ками принёс присягу, придав тем самым официальный статус союзу синтоизма и японского государства.

в то время как другие стремились соответствовать мировым тенденциям в том числе и в религии, Японское прпавительство сделало ставку не на чужое, а на собственное.



Цитата:
Личная вера в ками и следование синтоистским традициям в повседневной жизни, не обязательно связанные с регулярным посещением храмов и молитвами, характерны для достаточно большого числа жителей Японии. Совокупность религиозных представлений, обычаев, традиций, сохраняемых непосредственно в народе, без участия официальных синтоистских организаций, называют иногда «народным синтоизмом». Народный синтоизм — достаточно условное понятие, в нём невозможно чётко отделить собственно религиозную составляющую от общекультурной.

Под «домашним синтоизмом» понимают постоянную практику совершения человеком синтоистских обрядов дома, у домашнего алтаря камидана.

Как по мне важнейшая черта.
у нас считается что чтего-то добились, если праздник провели или конференцию какую-то, а по-моему, круто будет, если все те, кто участвует в обрядах, начнёт совершать домашние обряды в регулярном порядке, так чтобы это частью жизни стало неотъемлемой.

Цитата:
В отличие от большинства мировых религий, в которых стараются по возможности сохранять старые ритуальные сооружения в неизменном виде и строить новые в соответствии со старыми канонами, в синтоизме, в соответствии с принципом всеобщего обновления, которое и есть жизнь, существует традиция постоянного обновления храмов. Святилища богов синто регулярно обновляются и перестраиваются, в их архитектуру вносятся изменения.

и это тоже важно.

Цитата:
Государственный синтоизм просуществовал до 1945 года. После оккупации Японии американскими войсками одной из первых директив оккупационной власти была «директива о синтоизме», согласно которой запрещалась любая поддержка синтоизма со стороны государства и пропаганда синтоизма государственными служащими.

вот ведь, америкосы твари, как же их приверженность национальному раздражает! Главное у самих ещё школа от церкви не была отделена, а других уже учили.
Вернуться к началу
Арман
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 2:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Сын Ярости писал(а):
у нас считается что чтего-то добились, если праздник провели или конференцию какую-то, а по-моему, круто будет, если все те, кто участвует в обрядах, начнёт совершать домашние обряды в регулярном порядке, так чтобы это частью жизни стало неотъемлемой.


Мне очень понравился такой момент:
Арман писал(а):
Синто не требует от верующего непременного частого посещения храмов, вполне достаточно участия в больших храмовых праздниках, а в остальное время человек может молиться дома или в любом другом месте, где сочтёт правильным. Для домашнего вознесения молитвы устраивается камидана — домашний алтарь. Камидана представляет собой небольшую полочку, украшенную ветками сосны или священного дерева сакаки, в доме помещаемую обычно над дверью комнаты для гостей. На камидана ставят талисманы, купленные в храмах, либо просто таблички с именами божеств, которым поклоняется верующий. Туда же ставятся подношения: обычно это сакэ и рисовые лепёшки. Моление производится так же, как в храме: верующий встаёт напротив камидана, совершает несколько хлопков в ладоши для привлечения ками, после чего про себя общается с ним.

Здесь все просто, не вычурно, не балаганно, но зато всегда от души.
Кстати, идея обновления меня тоже заинтересовала. Я даже задумался: традиция - это хорошо, но кто сказал, что традиция должна быть мертвенно-неизменной? Почему мы пытаемся капища, например, копировать досконально с древних образцов (кстати, еще неизвестно насколько достоверно реконструированных археологами)? А почему не представить себе его в сочетании с более современными архитектурными тенденциями. Разве сакральная архитектура предполагает обязательную несовместимость с современным дизайном? Мне кажется, что это ерунда.
Вернуться к началу
Арман
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 2:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Предлагаемый материал очень неоднозначен, а особенно в связи с упоминающимися в нем персонажами, отношение к которым на этом форуме вполне очевидно (Богумил II, Иггельд и т. п.). Однако материал интересный, заслуживающий ознакомления и обдумывания.

Анастасия Коскелло
Современные языческие религии Евразии: крайности глобализма и антиглобализма


У язычества нет одного "ответа" на "вызов" глобализации, но есть два: первый связан с радикальным антиглобализмом и, как правило, национал-социализмом и фашизмом, второй — с радикальным глобал-оптимизмом и, зачастую, радикальным демократизмом и либерализмом

Сохранение и развитие языческих религий в современном мире — одно из парадоксальных проявлений глобализации. Для всякого язычеcтва одной из центральных категорий религиозной жизни является категория "рода". Иными словами, в рамках языческого мировоззрения человек рассматривается как представитель определенной популяции живых существ, "рода", все его мысли и поступки должны определяться его связями с "братьями по роду", и с окружающим "природным", — то есть, географическим, климатическим и проч. — контекстом. Традиционно языческие религии ограничивают себя рамками того или иного этноса (народа, нации), который они понимают как некую "надродовую" структуру. Общественным мнением предполагается, что в целом вследствие глобализации в современной культуре нивелируется значение родового и этнического фактора, и, соответственно, родовые и этнические религии обречены в будущем на вымирание. Однако существование и развитие языческих религиозных движений практически во всех странах мира свидетельствует о том, что ситуация как минимум неоднозначна.

Ниже я попытаюсь показать, что языческое мировоззрение, а вместе с ним — и категория "рода" в религии, отнюдь не исчезают в связи с глобализацией. Более того, глобализационные процессы только подстегивают развитие язычества. Причем это развитие интересно тем, что оно достигается самыми разными, подчас противоположными способами: порой язычники противостоят глобализации, порой — довольно активно к ней приспасабливаются.

Основной тезис моего доклада следующий: особенность реакции языческих религий на глобализационные процессы в том, что они почти всегда выбирают "крайнее" решение. Отсюда можно сказать, что у язычества нет одного "ответа" на "вызов" глобализации, но есть два: первый связан с радикальным антиглобализмом и, как правило, национал-социализмом и фашизмом, второй — с радикальным глобал-оптимизмом и, зачастую, радикальным демократизмом и либерализмом.

Способность современного язычества к столь разнородным проявлениям, по-видимому, связана и с фундаментальными особенностями этой религии. Одним из ключевых понятий, на которых основывается языческая религия, является понятие "традиции". Под "традицией" в язычестве понимается набор установок, помогающий человеку жить в гармонии с окружающим миром. "Традиция" не тождественна "культуре" в европейском понимании этого слова. Для языческой "традиции" важна такая черта как ее "невыявленность", "неявность". В языческой картине мира "традиция" всегда отнесена к сфере "становления", "незавершенности". Язычников всех видов объединяет представление о том, что по сути своей "традиция" предвечна, однако единого мнения о том, как следует относиться к ее историческим формам, в язычестве нет. Таким образом, "традиция" может осмысливаться в равной степени в реставрационном и в инновационном духе. Можно направлять все усилия на то, чтобы в мельчайших деталях сохранить традиционный уклад жизни, традиционный быт, традиционную мораль, а можно — на то, чтобы тот жизненный уклад и та мораль, которых язычник придерживается, соответствовали той самой предвечной "Традиции", и постоянно обновлять их, если потребуется. Отсюда и разные направления среди язычников: с одной стороны, реконструкторы старины и те, кого интеллектуалы-язычники называют "ряжеными", с другой — современные язычники-новаторы, сознательно создающие новые религии и новые идеологии. В условиях отсутствия какого бы то ни было понятия "ортодоксии" языческий религиозный мир в равной степени поощряет и то, и другое.

Соотношение этих двух "полюсов" в современном язычестве неоднозначно: первый, радикально-националистический, вариант является более традиционным, в определенном смысле более "отработанным", второй, либеральный, — более "новым", соответственно, менее устоявшимся. Первый идеологически восходит к провозвестникам "европейской консервативной революции" 1920-х — 30-х годов, второй в большей степени связан с "контркультурным бумом" 60-х годов прошлого века. Первый на сегодняшний день является скорее отступающим, теряющим позиции в языческом мире, второй скорее набирает силу, хотя об однозначном перевесе говорить не приходится.

Если говорить о евразийском пространстве, то в этом отношении для каждого региона характерен свой "портрет" язычества. Западная Европа и Япония фактически уже сделали отчетливый выбор в пользу "либерального" варианта, Северная Европа (Скандинавия) довольно близко к нему подошла, Центральная и Восточная Европа (то есть, главным образом, страны бывшего "соцлагеря"), и вообще Россия (с азиатской частью) находятся в состоянии активного поиска своего пути, но радикально-националистическая тенденция пока что преобладает.

Кроме того, не только языческий мир каждой страны, но и каждое отдельно взятое языческое течение сочетает в себе группы, тяготеющие к этим различным полюсам. В этом особенность языческих религий вообще: "монолитных" течений в язычестве практически нет, оно всегда многообразно. Можно выделить лишь условные предпочтения. Так, в "авангарде" либерального язычества сегодня находятся японское синто, такие западноевропейские течения как друидизм, викканство, а также североевропейская религия асатру. В этих движениях доминируют либеральные тенденции, в целом им свойственна наибольшая толерантность в вопросах религии. На противоположном полюсе выделяются главным образом славянские языческие группы Восточной Европы (а именно, многочисленные кружки украинской "ридны виры" и их российские единомышленники, например, из "Союза Венедов", или "Церкви Нави" Ильи Лазаренко, с их по сути фашизоидным антисемитизмом), а также языческие общины других стран бывшего СССР (например, движение "Эуцюн" среди армян, некоторые прибалтийские язычники — наподобие латышской "Сидабрене", а также тенгрианские кружки среди тюркских народов (татар, башкир, киргизов)). Но, повторюсь, важно учитывать, что и друидисты, и виккане, и одинисты, и славяне, и армянские солнцепоклонники, и вся прибалтийская "диевтуриба", и тенгрианцы сегодня спорят не только друг с другом, но и с ближайшими соратниками по вере. Почти во всех движениях есть и либерально— и фашистки— мыслящие деятели. Например, несмотря на общую толерантность скандинавского язычества, многие скандинавские, английские и американские группы поклонников Одина и члены Обществ Асатру ("поклонников германских богов") поддерживают тесные отношения с "Орденом Арманов" и ТОЕПСПР ("Трудовое общество европейского племенного союза [поклонников] природных религий"), которые считаются самыми активными языческими организациями нацистской ориентации в современной Германии.

Описать портрет конкретной языческой группы сложно и потому, что для современного язычника вообще характерны частая перемена личной позиции и частый переход из крайности в крайность. На разных уровнях современного языческого сознания очевиден этот разлом между либерализмом и авторитаризмом, между предельной свободой и предельным закрепощением, эта необходимость радикального выбора. В каких-то случаях выбор уже практически сделан, в каких-то — до него еще очень далеко. Второй тезис моего доклада — в том, что, на мой взгляд, язычество в целом сегодня все более тяготеет к своему "либеральному" полюсу, и все больше движений выбирают тот или иной либеральный, "глобалистский" по сути, путь развития.

Победа таких тенденций также может быть объяснена исходя из сущности самой языческой веры. Важная черта язычества — это пантеизм, обожествление всего мира, то есть, всех его проявлений. Нередко современные язычники, противопоставляя себя христианам, говорят, что в отличие от последних, они признают все составляющие мира, включая даже "темные" и условно говоря, "злые" его стороны (ибо понятие "зла" допускают не все язычники). Для язычества характерно непротивление естественному порядку вещей, и если глобализация все более осмысливается человечеством как неизбежность, то язычники с ней свыкаются, принимают ее таковой, какая она есть, и "славят" ее как одно из проявлений жизни "Рода".

Далее, для язычества очень важны принципы "единения" и "гармонии", в том числе, и в сфере общественных отношений. Славяне-язычники используют также понятие "Лада", который, по их мнению, должен присутствовать в здоровом обществе и в здоровой экономике. Эти идеи довольно трудно примирить с радикальным антиглобализмом в эпоху объективного формирования единого экономического пространства, когда капиталистический путь развития так или иначе уже выбран большинством стран и противостоять ему — значить вставать на путь конфликтов и войн.

Глобальная трансформация уже сегодня происходит в "фундаменте" мирового язычества. В первую очередь это касается самого понятия "рода", обязательного для языческой религии. "Род" в современном язычестве, безусловно, уже не является "родом" в архаичном смысле слова: это не сообщество кровных родственников, но гораздо более размытая категория. Здесь в большей степени побеждает "либеральный" вариант. Так, если европейские язычники начала XX века (и их отдельные последователи 70-х — 90-х годов в бывших соцстранах) нередко предлагали в качестве "рода" рассматривать так называмую "расу", то есть, часть человечества с определенными биологическими признаками, то современное язычество от этого "принципа крови" практически отошло. В его понимании, как правило, "род" — это либо община "верных", то есть, сохранивших преданность "вере предков" (а фактически — признающих ту или иную современную неоязыческую доктрину) людей, либо весь этнос, но не в "биологизированном", "расовом", а в социологическом понимании (то есть, "народ", либо "нация"), с позицией которого та или иная языческая община отождествляет свои взгляды.

Отсюда, к слову, важная особенность современного язычества: доступ в языческие общины оказывается теперь предельно свободным, открытым — достаточно признать себя членом той или иной нации или засвидетельствовать свою верность тем богам, которых почитают в общине. Фактическое кровное родство роли не играет: сегодня русский человек без всяких проблем может посвятиться в "одинисты" (то есть, скандинавскую общину, в религию асатру[1]), пройти обряд посвящения в друидистском сообществе и стать таким образом "кельтом" по вере, или же изучить приемы африканской магии и стать последователем религии Вуду. При этом большинство общин в настоящее время уже не проверяет "новичка" на "этническую чистоту" (в этом смысле, опять-таки, расовые построения, характерные для неоязыческих идеологов начала XX века, постепенно становятся маргинальным явлением для современного языческого мира). Главное — это самоопределение человека, его личный выбор.

Вместо этнических, расовых и прочих, казавшихся прежде "объективными", критериев "верного" человека язычники все более предпочитают критерии "субъективные", морально-нравственного порядка. Отсюда многочисленные списки "заповедей", которые сегодня имеются во многих общинах[2], отсюда и рассуждения многих неоязыческих лидеров об особом характере "народной" веры — ее терпимости, нацеленности на порядочность в отношениях между людьми, на гармонию человека с природой. Это становится характерным даже для самых "репрессивных" в прошлом общин, например, для значительной части украинских "ридновирцев". Так, по высказываниям известной украинской язычницы Галины Лозко, именно "ридна вира" придала украинскому национальному характеру такие черты, как жизнерадостность, свободолюбие, ненависть к любым формам угнетения и отсутствие стремления к захватническим войнам[3].

Лишь немногие язычники сегодня состоят в "родовых" общинах, проживающих в одном месте, ведущих совместное хозяйство и совместно воспитывающих детей (хотя есть и такие редкие случаи — например, знаменитый язычник Доброслав, уехавший из города и создавший в деревне Весенево Шебалинского района Кировской области настоящий родовой поселок). "Род" вообще в ряде случаев превращается в некую условность в мировоззрении язычника. Современность даже породила категорию язычников-"одиночек", не принадлежащих ни к каким родовым общинам. Например, известный язычник— москвич Лютобор: он определяет себя как язычник с 1989 года, но ни в одной общине с тех пор не состоял и ныне не участвует ни в одном объединении.

Вследствие глобализационных процессов многие язычники отказываются от идеи построения родовых общин и в будущем. Волхв Всеслав Святозар (община “Купала”) интересно рассуждает об этом на Изведнике Русского Язычества в Интернете: "В прежнем смысле родовая община невозможна: людей слишком много, они "хуже качеством" и мир существенно иной. Но принцип "соборности" (Соловьева) и "всемирности" (Достоевского) — это идеи как раз наши, из русской древности. Все так и будет: станет новая община — единое человечество". Ярослав Добролюбов, в данном случае представляющий Круг Бера”, полагает, что будущие языческие общины совершенно не обязаны быть похожими на древние: "В условиях мегаполиса запросто возможно существование каких угодно общин с разным внутренним устройством и рядом", — пишет он. Интересны и высказывания других язычников с того же Изведника. Велеслав, община “Родолюбие”: "В древности Родовая Община объединяла, прежде всего, сородичей, проживающих в непосредственной близи друг от друга и ведущих единое Общинное хозяйство. В наше время Родноверческие Общины строятся, зачастую, на других началах. Во-первых, в состав Общины входят не одни лишь близкие сородичи. Во-вторых, не все они проживают в непосредственной близости друг от друга (ибо современный город, даже далеко не самый крупный, простирает свои границы намного дальше любого древнего поселения, городища или деревни). А в-третьих, современный Мир диктует нам иные способы ведения хозяйства, зачастую весьма и весьма далёкие от древних. Современные Общины объединяют своих членов скорее на почве общности их мировоззрения, нежели по принципу их совместного проживания (хотя есть, конечно, и исключения)". Доброслава, "Рязанская Славянская Языческая Община", предлагает похожий вариант: "Если исторические общины основывались на совместном производственном процессе — современные, на мой взгляд, будут основываться на идеях духовного единства и совместного воспитания детей, физического и духовного совершенствования самих себя, решения задач физического и духовного выживания".

Любопытно, что большинство современных язычников в мире осознают, что их вера если и наследует вере предков, то лишь отчасти. Не секрет, что уже сегодня во многих регионах Евразии большинство языческих общин составляет так называемая городская интеллигенция, — люди, как правило, оторванные от какой бы то ни было исторической религиозной традиции. Отсюда и то, как они определяют ценность своей деятельности. Акцент ставится уже не столько на восстановлении или возрождении некоей утраченной веры предков, не на консервации каких-то религиозных устоев, сколько на определении истинного духовного пути для современников и, даже в большей степени, для своих потомков, на творческом конструировании по сути новой религии[4]. Этот духовный путь иногда обозначается европейскими язычниками термином "археофутуризм". Неудивительно, что такая идеология распространяется преимущественно из Западной Европы, где христианизация культуры является безусловно самой глубокой на территории Евразии и, соответственно, этнические верования в наименьшей степени практикуются народом. Характерно это и для России, где культура в результате истории предыдущих веков оказалась одной из самых секуляризованных в мире, общество в целом является безрелигиозным, а, в частности, языческие традиции сохранились только на уровне быта, но не на уровне мышления.

С подобными явлениями мы сталкиваемся, к слову, и в современном буддизме. В буддизме сегодня растет напряжение между "этническими буддистами" и "неофитами", между буддистами "урожденными" и "новообращенными"[5]. Если в традиционных "этнических", главным образом, восточных, сангхах поддерживается столь важная для буддизма преемственность от учителя к ученику, то среди "необуддистов" на Западе она слаба или отсутствует. Отсюда первые порой не признают вторых "полноценными" буддистами, считая их веру чистой реконструкцией.

Приблизительно то же и в современном язычестве. В нем также присутствуют два мира, как правило, конфликтующих между собой — мир тех, кто поддерживает веру своих непосредственных предков, кто унаследовал языческое мировоззрение и знания об обрядах через традиционное семейное воспитание, и тех, кто добровольно и сознательно пришел в языческую общину из христианской, мусульманской, или, что еще чаще, вовсе нерелигиозной семьи. Условно это можно описать как разделение на "патриархальное сельское" и "городское неофитское" ("интеллигентское") движения. В язычестве эти два движения в последнее время не столь борются друг с другом, сколь объективно друг друга усиливают.

В регионах сохранения "патриархального" язычества собственно "народное" языческое движение, как правило, хотя и конфликтует с "интеллигентским", но все же находится в весьма сильной от него зависимости. Лишь в немногих случаях, как, в частности, в Удмуртии, интеллигентам-язычникам удается объединиться с непосредственными носителями традиции — потомственными картами, шаманами, жрецами или волхвами в одну организацию[6]. В остальных случаях интеллигенты-реконструкторы, как правило, находятся под постоянной критикой со стороны большинства "шаманистов по рождению" (например, регулярное разоблачение "шаманов-самозванцев" — неотъемлемый элемент современной религиозной жизни в республике Горный Алтай). Тем не менее, интеллигенты дают потомственным жрецам приток новых последователей и то общественное признание, которого сама патриархальная среда уже не может им гарантировать.

Дело в том, что даже в тех регионах Евразии, где присутствуют в большом количестве "традиционные верующие" из числа язычников, родовые структуры и, соответственно, система родвых верований, в течение XX века если не были уничтожены, то, в любом случае, сильно пострадали. В результате и между самими "традиционными" язычниками также происходят частые столкновения на культовой почве. В частности, периодически в разных регионах случаются попытки со стороны какого-либо родового лидера или отдельной семьи превратить местные культы духов в общенациональные[7]. Родовой строй уже не в состоянии урегулировать подобные конфликты, и здесь приходит на помощь "ученое" язычество, которое при помощи научных и идеологических построений доказывает "легитимность" или "историческую обоснованность" того или иного культа или правила.

Подобный механизм действует и в случае с социально-политическими взглядами современных язычников. Их также в последнее время все чаще определяют язычники-"интеллигенты". С одной стороны, из попытки удержать уже уходящее состояние культуры проистекает выраженный антимодернизаторский, антиглобалистский (в смысле противостояния американскому варианту глобализации, который в основном реализуется сегодня) настрой большинства языческих течений. Однако многие традиционные языческие идеалы, сложившиеся еще в начале XX века — патриархальное, закрытое общество, государство-нация, традиционная этническая религия в качестве государственной и единственной — сегодня уже не столь актуальны в большинстве языческих групп. Современное язычество порождает не только критику модернизации и глобализации — оно формулирует массу вариантов выхода из сложившейся ситуации, в том числе свой "образ" глобализации. Это "антиамериканские", но глобалистские по сути, проекты будущего, в которых отрицается преимущество определенного этноса и определенной этнической веры перед другими, а само язычество приобретает характер "глобальной", а не национальной, религии.

Соответственно меняется и политическая ориентация язычества. Известно, например, что в Европе XX века язычество шло бок о бок с радикальными политическими течениями, с так называемыми "новыми правыми". И по сей день общие идеи всех европейских "новых правых" — традиционализм, антиамериканизм, лозунг “Европа отечеств”, негативное отношение к иммиграции, сохранение национальной идентичности, интегральный европейский национализм, неприятие Европейского Сообщества и т. д. — нередко приходят в сочетание не только с католическим традиционализмом, но и с языческой религиозностью. Язычество новых правых всегда было было тесно связано с идеями консервативной революции немецких мыслителей 20-30-х годов ХХ века. Оно, как правило, было агрессивно, националистично и подразумевало острую неприязнь ко всем формам христианской культуры.

Однако и здесь сегодня имеются выраженные тенденции, говорящие о смягчении националистических нот. Так, на сегодняшний день основным "мозговым центром" европейского правого движения является организация “Европейские Синергии” (Synergies Europeennes), созданная в 1993 году в Тулузе (Франция) на основе знаменитой на рубеже 1970-х — 80-х ГРЕСЕ — Группы по исследованию и изучению европейской цивилизации[8]. "Европейские синергии" — это активная антиглобалистская организация. На страницах “НЕС” регулярно печатаются ведущий геополитик “Европейской Синергии” Луи Сорель, а также Люсьен Фавр, Жан Парвулеску и др. Безусловно, антиамериканизм остается одной из основных идеологических установок этой организации”[9]. В то же время, "Европейские синергии" — это новое для европейского язычества явление. Их представители склоняют все современное сообщество "новых правых" к пересмотру своего отношения к представителям иных народов и иных вер, в частности, к пересмотру позиции по христианскому вопросу. Так, затрагивая вопрос о таком важном элементе идеологии “новых правых” как язычество, Жильбер Сенсир в № 11 “НЕС” (июнь 1995) говорит, что одной из главных целей “Синергии” является защита античного наследия и поддержания дохристианских корней общеевропейской цивилизации; однако, осознавая это, важно, во-первых, не допускать “карнавального” язычества, то есть, соблюдения внешних атрибутов языческой веры во что бы то ни стало, а, во-вторых, с учетом сохранения в христианстве языческих элементов, нельзя занимать по отношению к христианству позицию полного отвержения. Иными словами, в данном случае христианство уже фактически приглашено язычниками к диалогу. Любопытно, что в ноябре 1997 на совместной конференции германского филиала “Синергии” и Общества немецко-европейских исследований (ДЕГС) было решено даже отказаться от термина “новые правые" и заменить его термином “Европейское синергетическое движение”. Р. Стойкерс, объясняя термин “синергия”, говорит, что на языке теологов “синергия” наблюдается тогда, когда силы разного происхождения и природы вступают в соперничество или соединяют свои усилия чтобы достичь цели; синергия же означает способности системы к самоорганизации, самоупорядочиванию, стабилизации.

Трудно пока сказать, насколько в будущем "Синергии" будут определять политическую идеологию мирового язычества, а также российского. Очень сложно говорить о каких бы то ни было статистических данных в случае с языческими религиями, в особенности что касается не количества самих объединений, но количества людей, разделяющих ту или иную доктрину. Один из вариантов статистики для России был предложен, например, В. Сторчаком:

*
либералы — западники — 9-10% (из них сторонников свободного рынка и скорейшего сближения с Западом на его условиях — 3-5%);
*
национал-возрожденцы — 25-30% (из них сторонников идеи национальной уникальности — 6-7%, национал-реформистов — 15-18%, национал-традиционалистов — 8-9%);
*
социал-традиционалисты — 20-22% (из них сторонников планового социалистического хозяйства — 15-17%);
*
центристов, в основном тяготеющих к умеренному крылу национал-возрожденцев — 15-17%[10].

Автор разумно допускает колебание всех цифр на несколько единиц в обе стороны, но, впрочем, и при данном условии статистика более чем приблизительна, и навряд-ли возможно выделить сколь-нибудь устойчивые в этих вопросах группы языческого сообщества. Ниже я подробнее остановлюсь на таком качестве язычества, как его "автономность" в отношении как государства, так и гражданского мира в целом, вследствие чего язычники неохотно выпускают "в свет" информацию о себе.

Во многом в силу именно этого обстоятельства современное русское язычество ассоциируется у большинства обывателей с организациями и изданиями "экстремистского", то есть, радикально-националистического плана. Это по сути общественно-политические течения, мало занимающиеся как таковой религиозной практикой язычества –— петербургский Союз венедов (газета "Ярь"), московская группировка Виктора Корчагина (газета "Русские ведомости"), журнал "Атеней", газета "Славянин" и др. Квинтэссенция их идей — это такие книги, как "Удар русских богов" Владимира Истархова и "Преодоление христианства" Владимира Авдеева. Яркий пример оригинального петербургского "политического" язычества с радикальными националистическими и антиглобалистскими идеями — группа под названием "Внутренний Предиктор СССР"[11] ("СССР" расшифровывается как "Соборная Социально-Справедливая Россия"), ныне заметный и в Москве (а созданное на базе Предиктора общественное движение "К Богодержавию" зарегистрировано более чем в 70-ти городах России). Оригинальность "Предиктора" — в идее языкового избранничества русского народа. По их мнению, только русский язык является выражением изначальной ведической мудрости и некогда существовавшей так называемой "Всеясветной грамоты"; главное злодеяние еврейства и "мировой закулисы" для "Предиктора" — именно в искажении этого языка и превращении его в современный русский язык, благодаря чему ими осуществляется скрытое воздействие на подсознание русского народа. Идеологи "Предиктора" обожествляют выдающихся представителей русской литературы, например, А. С. Пушкина[12]. Программное сочинение "Предиктора" — "КОБР" ("Концепция общественной безопасности России") подчеркивает необходимость скорейшего радикального разрыва с современной западной экономикой, основанной на "грабительском ростовщическом проценте".

Среди подобных перечисленным условных "язычников" есть даже те, которые, при всей резкости их антихристианства, с равным успехом пропагандируют как славянское язычество, так и "русское православие". Яркий пример — издаваемая Народно-Национальной Партией (Александр Иванов-Сухаревский) газета "Я — русский": в одном номере мы видим и языческую агитацию, и "ультраправославную" статью Л. Д. Симоновича (Союз Православных Хоругвеносцев). То же характерно для структур, близких к ОПД "Русское действие" (руководитель — Константин Касимовский, бывший главный редактор газеты "Штурмовик", осужденный за разжигание межнациональной розни). Выходящие при поддержке "Русского действия" издания "Царский опричник" и "Русский Партизан" ("Опричное братство преп. Иосифа Волоцкого") пропагандируют так называемое "радикальное православие", совмещенное с апологией свастики как христианского символа. Близкие к "Русскому действию" журнал "Наследие предков" и газета "Эра России" также порой совмещают "православность" и "язычество" (показательна, в частности, публикация одним из постоянных авторов "Наследия предков", членом "Русского действия" А. Елисеевым статьи "Христианство и язычество", где в "научной" форме доказывается их несомненное, по мнению автора, сходство).

Конечно, нельзя отрицать, что агрессивный национализм и даже расизм свойственны в России не только политическим группам, спекулирующим на языческой фразеологии, но и многим собственно языческим общинам. Примеров очень много в самой Москве — это и одна из старейших Московская Славянская Языческая Община (глава — Млад (Сергей Игнатьев), и Церковь Нави (руководители — Илья Лазаренко и Руслан Воронцов), она же Церковь Белой Расы. Та же агрессивность характерна для религиозных объединений, так или иначе выделившихся из Союза Венедов после смерти Виктора Безверхого — Союза Венедов Псковщины во главе с Георгием Павловым или петербургской радарской школы "Шаг Волка" во главе с Владимиром Голяковым. В то же время, в отличие от 1990-х годов, нельзя назвать эти общины подлинным "лицом" российского язычества (хотя бы в численном отношении: всех "венедов", например, — около 50-ти человек).

Современная Россия в отношении языческой культуры гораздо более включена в общемировые процессы, нежели это было десять лет назад и, по-видимому, представляется из большинства сообщений прессы, по инерции пишущей о российском язычестве как об исключительно общественно-опасном явлении. Во многом это достигается путем международных контактов, симпозиумов, конференций. Так, знаменитый московский язычник-"скандинав" — Антон Платов, глава издания "Мифы и магия индоевропейцев", поддерживает связи московских "славян" с североевропейским языческим миром. Часть петербуржцев во главе со "славянином" Станиславом Чернышевым, а также калужские язычники из Союза Славянских Общин Вадима Казакова регулярно контактируют с Всемирным Конгрессом Этнических Религий, собирающимся в Вильнюсе. Наконец, часть даже, казалось бы, наиболее радикальных националистов из числа московских язычников-"славян" во главе с А. Ивановым, П. Тулаевым и В. Авдеевым, сегодня поддерживают постоянные контакты с "Европейскими Синергиями"[13]. Но дело даже не в самих контактах, а в принципиальном изменении российского языческого мышления.

В частности, оно перестает помещать себя в рамки только "славянства" или только "одинизма". Все современное язычество постепенно по сути дела встает на путь оправдания религиозного синкретизма как единственно возможного "лекарства" от "ряженности", этноцентризма и фашизма. В России это не всегда происходит легко. Например, в славянской общине "Купала" в середине 1990-х годов возник конфликт из-за того, что волхв Всеслав Святозар стал использовать в обрядовой технологии помимо славянской традиционной культуры сюжеты культуры гольдов Амура, "пау-вау" (индейцев Америки), древнегреческой, прусской (Прибалтика), шведской, испанской, цыганской, арабской, турецкой культур. Сегодня это вполне распространенное явление. Как пишет на Изведнике Русского Язычества Ярослав Добролюбов ("Круг Бера"), "традицию и мифологию какого-либо одного народа и какой-либо одной эпохи современные язычники выбирают исходя из личной предрасположенности". Характерно в этом контексте и высказывание Доброславы, жрицы "Рязанской Славянской Языческой Общины": "Я выбираю Традицию, которая наиболее гармонична для меня, которая дает возможность творить, а не тащиться по колее".

Вообще этнические ценности и верования все чаще сознательно трактуются современными язычниками как универсальные, подходящие всем народам. Из специального послания известного защитника окружающей среды профессора Томаса Берри симпозиуму Международного научного общества синто «Синто и окружающая среда»: «Обращаясь ко всем людям, синто говорит им, что дорогу в святой мир можно найти в том месте, где мы сейчас живём. Первая добродетель синто — это жить чрезвычайно простой жизнью, прежде всего — сосуществуя с природой. Такое наследие японцев сейчас встречает понимание во всём мире. Синтоистские традиции стимулируют обновление межконфессиональных отношений. Благодаря этому расширяющееся человеческое сообщество, вероятно, сможет получить необходимую ему сейчас энергию, ему будет указан правильный путь, оно излечится». На примере таких высказываний видно, что современное язычество становится все более похожим на так называемые "мировые религии". И в этом основное противоречие современного язычества: пытаясь укрепить границы этноса при помощи религии, они на самом деле предельно размывают эти границы.

"Глобальные" проекты современных языческих религий содержат ряд выразительных идей относительно будущего человеческой цивилизации в целом. Среди наиболее популярных — грядущее спасение всего человечества от "технократической" гибели на основе сокровенных знаний о мире, сохраненных наиболее "мудрыми", "чистыми" и проч. народами, которые остались верны своим первоначальным религиям. Любопытно здесь, к слову, воздействие на современное неоязычества религий иудео-христианской традиции: вместо "цикличности" развития мира, традиционных "природных биоритмов" язычники приходят по сути к эсхатологизму, к апокалиптическому сознанию. Иногда язычники предлагают и место грядущего спасения, свой вариант библейского Арарата, зачастую "по-язычески" объявленный особым природным энергетическим центром Вселенной ("пупом Земли"): это или Алтай (у многочисленных местных бурханистов), или Урал, или Русский Север (как, например, у русских "скандинавов" или у группы "китежан" Вадима Штепы), или острова Японии с горой Фудзи. Но, впрочем, чаще конкретное место "спасения" не абсолютизируется, и подчеркивается, что спасение доступно каждому человеку, вне зависимости от происхождения, в том случае, если он осознает свое родство с природой и предками.

Одна из причин ослабления у современного язычества "антиглобалистского запала", на мой взгляд, заключается в том, что с годами оно все более "врастает" в окружающую реальность. На словах восставая против "агрессивной западной (американской) цивилизации", язычники в то же время подспудно усваивают все больше отдельных ее проявлений, делая их составной частью собственной культуры. Этот процесс ускоряется во многом ввиду особенностей социального состава языческих общин — ведь в них входят, как правило, молодые социально активные люди, часто с хорошим техническим и гуманитарным образованием, — те самые, которые, главным образом и составляют "двигатель глобализации" в мире.

Так, "антитехницизм" и "антимодернизм", видимо, уже не являются для язычества некоей определенной заданностью. В настоящее время появляется все больше языческих групп, в которых многие проявления технологического прогресса активно приветствуются. Возможно, в недалеком будущем противники "техники" вообще станут в языческой среде маргиналами. Уже сегодня ясно, что современное язычество активно растет за счет современных средств связи — в первую очередь, сети Интернет, так как именно она позволяет объединяться "верным" и "единомышленникам" со всего света, и в том числе строить планы всемирного "языческого возрождения" с участием всех "древнейших" религий. Жизнь этого неоязыческого "авангарда" — это постоянные съезды, конгрессы, конференции, а в промежутках между ними — обязательные форумы и чаты. Языческие сайты в сети последние десять лет растут, как грибы; образуются "кольца" дружественных сайтов, разделы "ссылок" пестрят адресами многочисленных коллег. Уже очевидно, что использование технических изобретений не заставляет современного язычника поступаться своими "экологическими" принципами. Так, мы видим, что именно "экопоселенцы", проживающие в отдаленных от крупных городов местностях, — наиболее активные пользователи Интернета, мобильного телефона, автономных электростанций, электропил и проч. Обычное объяснение для этого: язычник — свободный и сильный человек, он может позволить себе приобретать какую угодно одежду и пользоваться какими угодно предметами, ибо не в этом его религия. Нетрудно видеть, сколь многое здесь созвучно традиционной американской идеологии "потребления"…

Также и "экологизм" новейшего язычества вообще зачастую ближе к американским идеям "здорового образа жизни", нежели к патриархальному мировоззрению. Правильное, то есть, без всяких искусственных ароматизаторов, питание, одежда из натуральных материалов, лечение природными, нехимическими, средствами, жизнь в деревянных домах — все это неоязычники предпочитают не столько потому, что оно "завещано предками", сколько потому, что это полезно для здоровья их духа и тела, и потому, что в этом им видится единственный способ выживания в условиях современности.

Традиционные бытовые предписания все чаще истолковываются в языческих общинах лишь с точки зрения их утилитарности. Отсюда прогрессирующее размежевание собственно языческого религиозного мира и реконструкторских движений, стремящихся к детальному воссозданию древней одежды, питания, вооружения, борьбы, наконец, даже культовых предписаний. Все чаще "реконструкторы" из числа язычников подвергаются критике со стороны своих братьев по вере (часто в их отношении используется такая пренебрежительная характеристика как "ряженый язычник"[14]).

Интересную трансформацию переживает и семейная мораль в язычестве. Традиционный образ языческой общины, сложившийся в начале XX века: сообщество агрессивных мужчин, допускающих сугубо ограниченные контакты с противоположным полом, не допускающих женщин к своим собраниям и обрядам, чтобы "выстоять" в условиях женской эмансипации. Однако под влиянием волны 60-х годов прошлого века западные неоязыческие группы усвоили многие принципы феминистского движения (в первую очередь это касается викканок — выраженных феминисток, однако еще более интересно смягчение под их влиянием "патриархального настроя" в других неоязыческих группах). Сегодня этот аспект заметен и на территории бывшего соцлагеря: все больше женщин (как правило, жен "волхвов" или "шаманов"), активно включаются в жизнь языческих общин (в особенности это выраженно в сетевых формах общения, которые наименее контролируются какими бы то ни было патриархальными лидерами, и где дамы-язычницы чувствуют полную волю, в особенности под псевдонимами). Увеличивается количество "женских божеств" в языческих пантеонах, большее внимание придается легендам о "праматерях", фактически же — растет уважение к женщине в семье язычника. Наконец, не один десяток общин язычников в современной России возглавляют женщины[15].

Современное язычество по своей внутренней организации вообще постепенно становится все менее склонным к репрессивности и тоталитарности. Это проявляется, в частности, в снижении количества иерархизированных общин, в фактической невыявленности идеологов и лидеров многих течений. Сам критерий лидерства становится очень расплывчат: не всегда совпадают личности лидера движения и автора книг и трактатов, которые в этом движении распространяются; положение лидеров редко закреплено какими-либо уставами и грамотами, да и структура самой общины обычно нежесткая и постоянно меняется. В частности, западные язычники все более переходят к варианту общины наподобие cyber society — сетевого по сути сообщества, с открытым форумом и чатом, с исключительно горизонтальными связями в отношении прочих подобных общин. В России эта модель также все более приобретает характер некоего mainstream'а. Тот же Иггельд из "Круга Бера" так объясняет свою неприязнь к иерархичности в религиозной жизни: "всякая религия подразумевает церковь — институт душеприказчиков. Чтобы говорить с Силами Мира, чтобы жить в согласии с Природой, мне не нужны посредники, это испорченный телефон. Человек сам себе совершенный инструмент". И мы видим, что попытки создания единых иерархических организаций находят мало отклика среди российских язычников. Сильно противятся этому даже славяне. Так, известна попытка Вадима Казакова, главы калужских "вятичей" создать единый Союз Славянских Общин[16]. Отношение к этому союзу — преимущественно резко критическое.

В целом, можно сказать, что общественные идеалы современных язычников, в отличие от язычников начала XX века, все более приближаются к американскому по происхождению идеалу "открытого общества". Все больше указывается на роль "свободного выбора" в религиозных вопросах, на свободу религиозного самоопределения для всякого человека, живущего на земле. Узнавая друг друга через "всемирную паутину", язычники все более убеждаются в исходности многообразия мира, прелестях того, что сегодня называют "мультикультурализмом". Это опять-таки, новое явление, ибо известно, что языческая идеология начала XX века, в особенности, что касается стран так называемого "второго эшелона индустриального развития", питала преимущественно агрессивные националистические организации, призывавшие к уничтожению или вытеснению иноплеменников из зоны видимости, а в итоге подготовила, в частности, сложение нацизма и фашистских режимов в Европе и Азии (в частности, на синто во многом базировался японский милитаризм). В этом отношении современные язычники стремительно теряют связи со своими предшественниками, — весьма заметно в Северной и Западной Европе и современной Японии, но также все более заметно на территории бывшего "соцлагеря", не исключая и нашу страну. Толерантность в отношении других этносов, других религий — неотъемлемый компонент нового языческого сознания.

В связи с этим в последнее время учащаются случаи контактов между язычниками различных, в том числе весьма малородственных, этносов. Одними из "активистов" в этом отношении стали японские синтоисты. Международное научное общество синто (председатель — Есими Умэда, у общества есть представительство в Москве) регулярно проводит конференции и симпозиумы, на которые приглашает самых разных язычников и ученых, изучающих языческие религии разных стран. Общество пытается объединить усилия языческих общин мира на основе общности позиций по экологической тематике. Благодаря Есими Умэда во многом современное синто утрачивает образ японской национальной религии и приобретает все больше приверженцев из числа неяпонцев. Кроме того, общество настраивает языческих лидеров других стран на расширение контактов с гражданским обществом, на законодательные инициативы в области экологии и государственного регулирования религиозных вопросов.

В Европе наиболее выраженным центром притяжения язычников, стремящихся к "обмену опытом", является Исландия. Именно в Исландии имеет свой штаб Ассоциация европейских исконных религий во главе с Йормундуром Инги (это автор в последнее время все больше печатается в России, в частности, на страницах известного журнала "Мифы и магия индоевропейцев"). Ассоциация Инги недавно приготовила проект объединения Мировой языческой ассамблеи и Международного языческого альянса, к которому уже примкнули крупные языческие объединения "Romuva" (Прибалтика) и "Dresde" (Германия)).

В последние годы явное желание стать центром языческой активности проявляет и регион Прибалтики, в особенности Вильнюс, где уже около пяти лет проводит свои собрания Всемирный конгресс этнических религий (World congress of etnic religons (WCER)). Это молодая международная организация неоязычников, возникшая около пяти лет назад на основе Европейского природного религиозного объединения (ЕПРО) и Балтико-славянского информационного центра по инициативе литовского ученого-этнографа, лидера фольклорного движения "Ромува" Йонаса Тринкунаса. Заметную роль в Конгрессе сейчас играют прибалтийские исследователи и издания (журналы “Ромува”, “Лабьетис”).

Если говорить о Российской Федерации, то на сегодняшний день в отношении подобных международных языческих контактов особенно выделяются регионы Поволжья и Алтая.

В Поволжье особенно активны язычники республики Мари Эл, собирающие вокруг себя представителей собственной марийской веры, а также деятелей славянского и тенгрианского "возрождений". В частности, в декабре 2002 года по инициативе языческой марийской организации "Ошмарий-Чимарий" в Йошкар-Оле прошла конференция под названием "Социальная концепция марийской национальной религии", в которой принимали участие языческие лидеры из разных районов республики Марий Эл, а также из Башкортастана, Чувашии, Татарстана, из Кировской и Свердловской областей и из Москвы (в лице волхва Любомира (Диониса) и ведьмы Вереи (Светланы) от Содружества Природной Веры "Славия"). Стороны-участники приняли решение во время очередных Олимпийских игр организовать всероссийские Олимпийские народные игры в Чувашии.

Знаменитый по всему свету (не без участия семейства Рерихов и их последователей) современный Алтай притягивает даже язычников с Американского континента (например, постоянные контакты с американцем Хосе Арголесом, посвятившим себя восстановлению индейского язычества, поддерживают теперь алтайские бурханисты-реконструкторы Антон Юданов и Аржан Козереков). А глава алтайской общины "Ак-тян" ("Белая вера") Сергей Кыныев принимает у себя на "обучение" даже петербургских поклонников Перуна (со словами о том, что "исконную веру надо возрождать всем, хотя вам в Петербурге неясно, что возрождать — Перуна или Калевалу…").

Образ современного язычника, таким образом, даже на территории России все более приобретает черты открытого, интересующегося другими религиями и верами человека, уважающего чужой выбор. К слову, даже такая краеугольная тема для язычества как антихристианская полемика (и шире — борьба с "засильем мировых религий") сегодня все более трансформируется в антитоталитаристскую проповедь со стороны язычников, в призывы к ограничению централизаторских и унификаторских устремлений со стороны "сильных мира сего". Наиболее враждебными для себя чертами в христианстве и исламе современные язычники видят даже не единобожие (его как раз-таки, хотя и в совсем ином смысле, признают многие язычники), не идею греха и искупления, но традицию уничтожения инакомыслящих, постоянное ограничение свободы творчества и мысли для рядового верующего. Наконец, не секрет, что именно в христианстве большинство современных язычников видят корни коммунистической идеологии и предпосылки сложения "тоталитарных режимов" XX века.

В этом контексте симптоматично хорошее отношение большинства современных российских язычников к старообрядчеству. Староверы сегодня привлекают язычников не только тем, что они стали фактически "местной" религией, но и отсутствием той столь жесткой и агрессивной системы внутрицерковного управления, которую они видят в РПЦ, своим свободолюбием, глубиной веры, интеллектуализмом. Например, петрозаводский философ Вадим Штепа и его последователи нередко даже сопоставляют образ своего будущего града Китежа с образом средневековой старообрядческой Выгореции — квинтессенции, по их мнению, всего лучшего в христианстве, царства свободного интеллекта, не противоречащего вере.

Любопытно, что иногда критика христианства превращается у деятелей языческих движений в критику не христианской религии как таковой, но в критику исторического христианства, исказившего собственно учение Христа. В таком случае язычники могут даже "переквалифицироваться" в христианские общины, обычно в протестантские, которым наиболее созвучны подобные идеи "очищения" религии. Например, в республике Коми изначально имевшее языческую ориентацию правозащитное движение "Дарьям Асьнымось" во главе с Надеждой Митюшовой, когда-то выступавшее с лозунгом: "Христос боролся за права своего народа за избавление от римского колониализма!", теперь трансформировалось в лютеранскую общину. Впрочем, такие случаи все же довольно редки.

Итак, мы наметили некие общие тенденции, распространяющиеся на языческий мир Евразии из Западной Европы. Теперь скажем несколько слов о "региональной специфике" язычества. Здесь пойдет речь о такой стороне глобализации, как взаимопроникновение культур — на язычестве она, безусловно, сказывается.

Современные языческие общины Евразии — пример того, как по-разному языческая религия может развиваться в самом различном конфессиональном окружении. Известно, что крупных "языческих" территорий в Евразии нет — практически в каждом регионе есть та или иная преобладающая религия из числа так называемых "мировых". Так, славянское язычество в России и на Украине развивается в контексте православной культуры; викканство и одинизм существуют в поликонфессиональной, преимущественно протестантско-католической, Западной и Северной Европе; литовская "Рамува" и латвийская "Диевтуриба" развиваются на лютеранской почве, но в условиях противостояния православию и русской культуре; тенгрианство — пример языческой религии в мусульманском окружении. Своеобразна ситуация на Горном Алтае: там язычество (бурханизм) исторически развивалось в условиях противостояния даже двум религиям — православию и буддизму.

То, что язычники на протяжении веков находились в контакте с преобладающими численно христианскими, мусульманскими, буддийскими общинами, то, что современная культура большинства стран евразийского континента оформилась при значительном участии тех или иных неязыческих религий, конечно, влияет на отношение язычников ко многим религиозным и общественно-политическим вопросам, в том числе и к глобализации. Во многих отношениях язычники каждой страны перенимают черты той религии, которая в этой стране преобладает.

* Язычество на Западе многое взяло у либеральной христианской культуры. Проблема борьбы с язычеством была решена там еще в средние века, фактически — язычество было уничтожено, отсюда и нынешняя терпимость западноевропейского христианского общества к немногочисленным нарождающимся язычникам — в них не видят реальной опасности. Язычники отвечают тем же, делаются либеральными, терпимыми и во многом похожими на своих христианских "соседей". Так, западноевропейские и североевропейские "Асатру" и "Викка" на фоне всех языческих движений являются наиболее демократичными по своей структуре,— женщины в них пользуются равными правами с мужчинами, кроме того, в них практически отсутствует национализм, они активно заявляют о разрыве всяких отношений с нацизмом и гитлеризмом, а в политической жизни они участвуют исключительно в качестве общественных организаций, изредка предлагающих правозащитные и экологические проекты местным парламентам.
* Восточноевропейское славянское язычество (особенно украинское) по многим совим характеристикам обнаруживает немало сходства с "черносотенной" линией в РПЦ и с советским государственным православием в целом. Православие, особенно в России и на Украине, с одной стороны, тотально нетерпимо к иноверцам, с другой стороны, предельно терпимо к родному, то есть, местному "прирученному" язычеству. Язычество во многих своих элементах успешно интегрировалось в православную жизнь, что сказывается на характере обоих. Язычники-славяне ихз всех являются наиболее ярыми почвенниками, от чего им русское православие зачастую ближе скандинавского одинизма. Славянское "родноверие" (а именно так себя обычно называют славянские язычники) и внешне похоже на РПЦ: оно чаще всех прочих направлений язычества создает централизованные организации, больше других тянется в политическую жизнь, создает (хотя и малочисленные и маргинальные) политические партии в основном радикальной фашистской ориентации, активно занимается геополитическими штудиями, наиболее склонно к радикальному национализму и антисемитским выпадам; да и женщин большинство славянских общин содержит в относительно подчиненном положении.
* Язычество балтского варианта в Литве и Латвии, представляет собой промежуточный вариант между двумя описанными: оно также существует в виде практически полностью автономных братств, общин и клубов, большинство из которых занимается преимущственно религиозной деятельностью и фольклорными изысканиями и довольно демократично по своей идеологии[17]; однако есть и радикалы (например, латышская община "Сидабрене"), которые также активно строят геополитические концепции и мечтают о политической власти[18]. Налицо здесь чередование влияний либерального лютеранства и того же "черносотенного" православия, издавна боровшегося с католической "экспасией" в Прибалтику;
* Тенгрианство — тюркская "доисламская" религия — интересно тем, что оно сильно зависит от окружающего его ислама. Ислам в целом известен своей тотальной нетерпимостью к язычеству, языческое возрождение вызывает резкое неприятие в исламской среде — более резкое, чем протестантские миссионеры. Отчасти поэтому тенгрианство на евразийском фоне — пока самое слабое языческое движение. С другой стороны, оно и одно из самых агрессивных в смысле анти-мусульманства и антихристианства. Собственно религиозные общины тенгрианцев — единичны, в основном существуют только тенгрианские "историко-культурные" кружки и общества, которые по-разному ведут себя в разных регионах. В Дагестане, среди кумыкского народа, тенгрианство выступает главным образом в роли национальной символики, подчеркивающей своеобразие кумыкской культуры, при этом оно мирно уживается с исламом; в Татарстане и Кыргызстане оно принимает формы довольно радикального этнополитического течения антимусульманского характера. Отличие тенгрианства от перечисленных вариантов язычества — в устойчивом сочетании радикальной критики мировых религий (ислама, христианства), что сближает его со "славянским" вариантом язычества, и радикальной критики характерных, по мнению тенгрианцев, авторитаризма, духа государственничества и подчинения, в чем оно гораздо ближе к западноевропейскому варианту, чем славянское язычество. В тенгрианстве много от современного ислама — с одной стороны, полицентричность, внешне демократичная структура, экологизм (наиболее выраженный на фоне всех прочих современных языческих течений), с другой — наиболее радикальное антизападничество, ощущение единства между всеми братьями по вере вне зависимости от страны проживания и принадлежности к конкретному тюркскому народу. Тенгрианцы любят говорить о великом прошлом тюркской цивилизации, частичными наследниками которой являются сегодня все тюркские народы.
* Есть свои особенности и у язычества в буддистском окружении. Буддизм очень терпим к местным религиозным традициям, исторически в нем всегда присутствовали элементы синкретизма, из всех мировых религий он легче всех "вживается" в любые формы культуры. Буддизм легко допускает и собственное сосуществование с язычеством. Язычество в какой-то форме сохранилось во всех буддистских культурах, и современное развертывание язычества в буддийской среде вызывает минимальные конфликты. Весь буддистский антиглобализм концентрируется на призывах к ненасилию, буддизм преимущественно миролюбив и охотно соседствует с индуизмом, даосизмом, синто. Последние сегодня немало подверглись его влиянию. Они заимствуют от него эту своеобразную терпимость, установку на создание мягких альтернатив глобализму — через разработку этической и экологической проблематики (среди таких альтернатив на сегодняшний день наиболее четко вырисовывается уже упомянутая синтоистская альтернатива). Подобно самому буддизму эти религии стали одновременно национальными и транснациональными (самыми транснациональными во всем язычестве). В целом, наряду с западноевропейскими одинизмом и викканством, языческие религии, происходящие из "буддистских" стран, являются сегодня одними из наиболее динамично развивающихся по всему свету.

В завершении — о наиболее "проблемных" сторонах теоретического осмысления современного язычества.

Во-первых, с учетом сказанного о прогрессирующем "вливании" язычества в современные глобализационные процессы, существенный вопрос на сегодняшний день (касающийся в принципе всех религий): останется ли в будущем мире язычество в качестве именно религии, или оно приобретет статус одной из "альтернативных культур"? Насколько сильны секулярные тенденции в язычестве, связаны ли они также с глобализацией? Не трансформируется ли языческая религия в так называемый этнофутуризм — то есть, общественно-политическое по сути течение, берущее от этнических религий только "светский", "культурный" компонент?

Думается, что определять судьбу язычества как светскую как минимум поспешно. Напротив, возможно, в мире, измененном глобализацией, язычество (в том числе, маскирующееся под мировые религии) окажется наиболее успешным видом религии.

Во-первых, языческие религии зачастую лучше, чем, например, исторические христианские церкви, позволяют современному человеку поддерживать чувство этнической и культурной идентичности, стремительно ускользающее в глобальном мире. Во-вторых, язычество, по-видимому, лучше других религий способно противостоять тотальной секуляризации, сохранению твердой сексуальной и семейной морали. Далее, язычество (как, впрочем, и буддизм) легче других оказывается способно примириться с господством синкретизма в мировой культуре. Так, уже сегодня язычество обнаруживает способность вбирать в себя символы и идеи самых различных, в том числе мировых, религий, зачастую позволяя им таким образом выживать в более "комфортных" условиях. Так, современное язычество позволяет человеку избирательно принимать ценности буддизма, иудаизма, православия, при этом не заявляя о себе как о чьем-либо последователе, или об адепте какого-либо учения. Язычник может сам определять, каким правилам в религиозной жизни он будет подчиняться, какие обряды будет выполнять; он может участвовать в жизни самых разных общин, даже если их лидеры не согласны между собой по поводу религиозных доктрин, и избежит преследований. Современное язычество в большей степени, нежели христианство, ислам или даже буддизм позволяет человеку без страха относиться к авторитетным членам общин, критически воспринимать любую религиозную проповедь, а также исключить навязывание взглядов одних людей другим. В отличие от христианских церквей и мусульманских таррикатов, язычники меньше конфликтуют между собой, что располагает к ним общественное мнение. Язычеству оказывается легче усвоить идею плюрализма мнений, многообразия мира, — таким образом, оно помогает избежать конфликта, противостояния там, где этого не могут позволить современные мировые религии.

Возможно, это связано с тем, что, язычество, известное нам с XX века, исторически никогда не обладало крупными и жесткими централизованными структурами (все тайные секты и военнизированные группировки фашистского типа были немногочисленны и недолговечны, и никогда не делали "погоды" в обществе), и поэтому ему и не приходится тратить усилия на их "перестройку" в новых условиях. Далее, в отличие от мировых религий, языческие культы давно и окончательно утратили фактическую связь с государством (даже опыт первой половины XX века в Германии, Италии и Японии не произвел долговечных плодов — в этих случаях связь была скорее идеологической, нежели организационной). И сельские языческие культы, и интеллигентские языческие кружки на протяжении XX века существовали безо всяких контактов с государственными структурами (в отличие от мировых религий, которые в большинстве стран и по сей день либо поддерживаются, либо преследуются государственными властями, либо, даже в случае условного нейтралитета власти в отношении религии, находятся под той или иной степенью государственного контроля). В эпоху, когда функции государств меняются, усиливается влияние транснациональных и межгосударственных связей, языческим общинам не приходится как-то существенно перестраивать свою идеологию. Государство никогда не было для большинства из них сколь-нибудь центральной идеей и сколь-нибудь важным условием существования, поэтому его "самоустранение" из религиозной жизни в демократически-ориентированных странах никак не сказывается на состоянии язычества. В тех же странах, где слабеющие государственные власти пытаются насильно "повернуть историю вспять" и добиться жесткого управления религиозными процессами (в частности, в РФ, на Украине, в бывших центральноазиатских республиках СССР), с язычеством "совладать" не удается по уже указанным причинам: язычники нигде не обладают единой организацией, фиксированным вероучением, однозначно определимыми лидерами, поэтому никакая местная администрация не способна наладить с ними "продуктивной" работы, и никакие органы госбезопасности не способны держать их под контролем.

У современного язычества, тем не менее, множество других проблем и нерешенных вопросов. Многие проявления глобализации еще не отрефлексированы языческим сознанием с достаточной ясностью. Так, отношения язычников с гражданским обществом, с его правовой системой, со светскими СМИ во всех странах Евразии на сегодняшний день довольно неоднозначны. С одной стороны, мы видим периодические попытки язычников "вписаться" в правовое пространство современного "вестернизированного" мира, заставить государство и общество уважать себя. В Европе инициативу в этом отношении взяли на себя исландские язычники. Исландия до недавнего времени была единственной европейской страной, где язычество (руническая магия асатру) было признано в качестве государственной религии. Недавно со стороны лидера исландсских язычников Йормандура Инги был предложен общеевропейский закон, ныне одобренный Комиссией Европейского сообщества, о признании дохристианских религий всех народов Европы во всех государствах-членах ЕС и гарантировании им религиозной свободы.

Что касается России, то здесь в 2002 году усилиями поволжских язычников-марийцев (в первую очередь, "Ошмарий-Чимария") и московских славян-родноверов (а именно, Круга Языческой Традиции) был создан Межрегиональный консультативный совет коренных этнических, природных, языческих верований народов России, призванный вести совместную защиту прав язычников на территории РФ, в том числе через законодательную работу. В совет вошли по одному координатору от марийской национальной веры (республика Марий Эл), чавашской национальной веры (республика Чувашия), тенгрианства (республика Татарстан) и русского язычества (Москва).

В целом, в мире учащаются случаи, когда язычники не хотят оставаться в стороне от политической жизни: порой они вслух мечтают о современном государстве, в котором индустриальное и техническое развитие сочеталось бы с прогрессивным общественным и политическим устройством — то есть "работающей демократией", и при этом традиционные верования не теряли бы своей роли в культуре и обыденной жизни населения. Многие лидеры указывают и на зримый идеал такого государства — как правило, им оказывается Япония. Япония в их сознании предстает неким "живым аргументом" в пользу возможности государства и общества, "американизированных" только в смысле технического оснащения, но не в смысле религии, веры и нравственности. По их мнению, это балл в пользу тех, кто видит у глобализации только "американскую" перспективу. (Такому представлению способствуют и сами японские синтоисты: посредством Международного научного общества синто они уже установили контакты с язычески-ориентированными интеллектуалами по всему свету, и число их единомышленников продолжает сегодня расти).

(см. продолжение)


Последний раз редактировалось: Арман (Пн Сен 14, 2009 3:08 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Арман
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 3:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Анастасия Коскелло
Современные языческие религии Евразии: крайности глобализма и антиглобализма
(окончание и комментарии)

Однако важно осознавать, что подобные рассуждения — лишь "капля" в море современного язычества. Очевидно, что на сегодняшний день доминирующее среди язычников стремление к максимальной свободе и независимости от "падшей" современной американизированной цивилизации практически всегда приводит к убежденному игнорированию ее непосредственных плодов — государства, светских законов и гражданской жизни. Отсюда языческие общины в большинстве своем не желают регистрироваться в органах юстиции, участвовать в работе государственных органов по религиозным вопросам и вообще делать какие бы то ни было официальные заявления. Нужно признать, что таких язычников в мире большинство, что об их общинах практически ничего неизвестно ни государству, ни средствам массовой информации, ни основной массе ученых. Иными словами, de facto языческий мир остается своеобразной закрытой "автономией" внутри современного глобального культурного пространства. О тех процессах, которые происходят внутри этой "автономии", мы узнаем лишь по ее периодическим информационным "выбросам" в нашу сторону. Последнее, на мой взгляд, отличает рассмотрение темы "глобализации" применительно к язычеству, от того же занятия в случае с гораздо более "публичными" христианством, и даже исламом и буддизмом.

[1] Например, на официальном сайте поклонников асатру odinistic-rite.org разработаны специальные регистрационные формы для приема в "одинисты" он-лайн.

[2] Вот лишь некоторые из примеров. "Девять Издержек" одинизма (по данным Славянского Одинистического Портала (Slavonic Odinistic Portal, runa-odin.narod.ru):

1. Содержать чистоту и верность в любви и дружбе с верным другом: даже если он принесет мне удар, я не причиню ему ущерба.

2. Никогда не нарушать клятву.

3. Не быть грубым со скромными простыми людьми, а также с людьми чином ниже тебя.

4. Помнить и почитать все то, чей век велик.

5. Не испытывать зла в борьбе с врагами Веры твоей, Семьи Твоей, Народа Твоего: с врагами своими я выйду и буду сражаться, а не останусь сожженным у себя в доме.

6. Помогать одиноким, но не верить обету незнакомцев.

7. Если услышу я оскорбления пьяного человека, я не вступлю с ним в бой: многих горе и даже смерть нашла таким путем.

8. Уделять внимание павшим.

9. С честью принимать приговор судьи и переносить с храбростью решения Нори.

Другой пример — заповеди якутской религии Айыы (по данным С. Б. Филатова (Филатов С. Б. Якутия перед религиозным выбором: шаманизм или христианство? / Религия и общество: очерки религиозной жизни современной России. М.-СПб., 2002, с. 196)), также в количестве девяти:

1. Не прелюбодействуй.

2. Почитай природу.

3. Преумножай свое хозяйство.

4. Не уничтожай.

5. Обрети свой талант.

6. Будь правдив.

7. Постигай истину.

8. Храни свой кут.

9. Почитай заповеди Айыы.

Впрочем, возможны и более короткие списки. Например, руководитель общины "Ак-тян" на Алтае, Сергей Кыныев, в интервью автору данной статьи сообщил всего шесть заповедей "белой веры":

1. Не завидовать.

2. Брать на себя ответственность за сказанное слово.

3. Быть всегда чистым в помыслах и деяниях.

4. Не идти в противоречии с Божьими пророками.

5. Говорить всегда в глаза правду.

6. Не сотворить себе кумира.

[3] Лозко Г. Украiнске язичництво. Киiв, 1994, с. 4 — 5.

[4] Очень характерным представляется в этом контексте высказывание Иггельда, представителя московского языческого объединения "Круг Бера", почерпнутое мной на том же Изведнике Русского Язычества: "Участник родовой общины, член рода, состоящий в круге — это творец, прежде всего, и чем искуснее он творит, чем неповторимее, тем значимей его слово для родовичей".

[5] cм. Prebish Ch. Two buddhisms reconsidered // Buddhist Studies Review 10, 2, pp. 187-206, а также статью А. С. Агаджняна в данном сборнике.

[6] В Удмуртии довольно полно сохранилось языческое мировоззрение, и традиционная удмуртская вера вполне поддается реконструкции. Языческое возрождение происходит здесь независимо от общественно-политических организаций, а языческое движение "Удмурт Вэсщь" ("Удмуртское моление") в качестве верховного жреца возглавляет не ученый-интеллигент, что обычно в других республиках, а простой крестьянин из жреческого рода, Василий Максимов.

[7] Так делает, например, в республике Алтай потомственная шаманистка Валентина Муйтуева: через научные публикации и СМИ рисующая образ алтайского шаманизма в соответствии с традициями Каракольской долины, где она сама родилась; похожее происходит еще более заметно в Осетии, где роща Св. Хетага на Алагирской трассе, ранее посвященная, казалось бы, местному аульному святому, в середине 1990-х годов была официально превращена в место справления якобы "общеосетинского" культа.

[8] Президентом “Европейских Синергий” с момента ее основания по апрель 1998 был г-н Жильбер Сенсир. В 1998 его сменила г-жа Алесандра Колла, владелица издательства “Барбаросса” (Италия), выпускающего журнал “Орион”. Генеральным секретарем Ассоциации является Роберт Стойкерс. В настоящее время Synergies Europeennes имеет свои филиалы во Франции, Бельгии, Италии, Германии, Швейцарии, Австрии, а также представителей в Испании, Португалии, Хорватии, Литве и Латвии; с 7 июля 1997 официально существует Московское региональное отделение “Европейской Синергии”.

[9] Этой теме Ж. Сенсир посвятил статью “США — главный враг” (№10 “НЕС”, апрель-май 1995), а Р. Стойкерс – книгу “Американский враг” (1996).

[10] Сторчак В. М. Современное русское неоязычество: истоки, мировоззрение, общественно-политические организации // Государство, религия и церковь в России и за рубежом: альманах РАГС, 2000, №3 (24), с. 44-45.

[11] В составе руководства – генерал-майор К. П. Петров, Е. Г. Кузнецов, Ю. И. Слащинин, М. Н. Иванов, С. А. Лисовский, В. В. Матвеев.

[12] Его поэму "Руслан и Людмила" они трактуют как священный текст (см. "Руслан и Людмила (развитие и становление государственности русского народа в глобальном историческом процессе, изложенном в системе образов Первого Поэта России А. С. Пушкина). Спб, 1993). Интересно истолкование авторами образов пушкинских героев: Кудесник Финн – "святорусское (ведическое) жречество, находящееся в подполье", Руслан – "славянский центр, формирующий стратегию и тактику самобытного развития народов России (Внутренний Предиктор)", Людмила — "Люд Милый – славянские народы", Черномор – "Международный Центр Управления сознанием народов мира (Глобальный Предиктор)", Голова — "Правительство России под пятой Черномора от Владимира до наших дней", Наина — "Раввинат и высшие структуры масонства, через которые Черномор осуществляет управление народами", и т. д.

[13] Весной 1996 состоялся официальный визит лидеров "ЕС" Ж. Сенсира и Л. Сореля в Москву, где они были приняты в Госдуме. Тогда и была заключена договоренность с русскими единомышленниками об открытии отделения Ассоциации в Москве. Так, официальным корреспондентом "ЕС" в России стал ветеран российского национально-патриотического движения А.М. Иванов. В руководящий совет, помимо председателя А. Иванова, вошли писатель В. Авдеев, историк и филолог, член редколлегии журнала “Наследие предков” П. Тулаев, издатель журнала “Атака” С. Жариков.

[14] Такой репутацией обладает, например, петербуржец Владимир Голяков, он же – волхв Богумил II, глава школы радарей "Шаг Волка", в среде "интеллектуалов" — наследников "Союза венедов" Виктора Безверхого.

[15] Среди них выделяются такие, как верховода Велена (Традиционная Славянская Община “Истоки” (Москва)), ведьма Верея (Содружество Природной Веры — община “Славия” (Москва)), берегиня Крада Велес (языческая община “Колесо Велеса” (Москва)), Доброслава, жрица Макоши ("Рязанская Славянская Языческая Община"), ведунья Злата Лада (Учебно-творческий Центр "Волховарн" (Одесса)).

[16] В 1997 году он организовал Союз славянских общин Родной Старой Веры (ССО РСВ). На 2001 год в ССО РСВ вошло только 9 общин (Калужская, Рязанский “Союз славян” Костылева-Буяна, Тамбовская, две Смоленские, Кемеровская, Орская в Оренбургской области и Озерская в Челябинской области). Сегодня представительств уже около ста. В то же время в самой Калуге от общины В. Казакова откололась группа во главе с его бывшим ближайшим соратником В. Пальминым, которая стала ориентироваться на Добровольского-Доброслава.

[17] Любопытно, к слову, что обряды латвийских "диевтуров" довольно просты и во многом напоминают лютеранские. Основатель современной "Диевтурибы" Эрнест Брастыньш составил правила для них по протестантскому образцу: всякое богослужение состоит из двух частей – "восхваления" ("daudzinajums") и "доклада" ("priekslastijums"), у каждого "восхваления" и "доклада" есть определенная тема (добродетели, божества, осень, река Даугава и т. п.), собрания сопровождаются пением и музицированием.

[18] Карлис Томариньш, доцент Латвийского Технического Университета, руководитель "Сидабрене", критикует тех "диевтуров", которые сотрудничают с официальной организацией Latvijas dievturu sadraudze (глава – Янис Брикманис) за "компромиссы, потребность сотрудничать с чуждыми религиями", "мистическую направленность", "всякие суеверные разговоры об энергиях". Свою деятельность он называет "борьбой против космополитических идей, против воздействий чужих культур", по его мнению, "космополитические идеи уничтожают национальную самобытность латышей" (Рыжакова С. И. Dievturiba. Латышское неоязычество и истоки национализма. М., 1999, с. 27).

Источник: Религия и глобализация на просторах Евразии / Под ред. А.Малашенко и С. Филатова; Московский Центр Карнеги. — М.: Неостром, 2005. — 343 с.
Вернуться к началу
Рябинка
Великий князь


Репутация: +43/–1    

Зарегистрирован: 16.05.2008
Сообщения: 2197
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 5:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Арман писал(а):
А почему не представить себе его в сочетании с более современными архитектурными тенденциями. Разве сакральная архитектура предполагает обязательную несовместимость с современным дизайном? Мне кажется, что это ерунда.

Недалеко от парка, куда мы с сыном иногда ходим гулять, есть гостиница в весьма "хайтековом" стиле, а между тем, у нас со Скрытнем уже котороый год при взгляде на нее возникает мысль о том, что вот она великолепно смотрелась бы в качестве храма Перуна...

И еще... вот что вызывает стойкое отвращение, так это деревянные церковки "а-ля Кижи и иже с ними", которые стало модно тыкать в спальных районах посреди типовых высоток. Они там настолько нелепы...
_________________
Лицо волчьей национальности
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Скрытень Волк
Вечный на рубеже.


Репутация: +48    

Зарегистрирован: 14.05.2008
Сообщения: 5374
Откуда: СПб, Род Одинокого Волка

СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 8:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Вот она. Фото не очень, но у меня такого нет. Она оживает в грозу: стальные колонны и тонированные стекла хорошо смотрятся на фоне туч.


_________________
Делай, что должен, и будь, что будет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Сын Ярости
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 14, 2009 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Вообще-то обь архитектуре нужно было в другой теме.
Кста, как по мне, так архитектура Третьего Рейха, как и его скульптура, да и советские тоже, с их культом сверхчеловека, выглядели вполне по язычески. И Родина-Мать - наверное один из лучших идолов.

Хорошая статья, хотя что-то конкретное пока сказать не могу.
в целом, это наверное самый лучший анализ современного язычества, сделанный посторонним человеком (или не посторонним?), который я читал.
Вернуться к началу
Краслава
Гость

   




СообщениеДобавлено: Вс Сен 27, 2009 2:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Замечательная статья!
Очень вдумчивый подход, и заставляющий точно также задуматься.
Прочитала на одном дыхании, но...поймала себя на мысли, что необходимо ещё раз перечитать, как минимум.
Арман
Приношу большую благодарность за выставленную статью Напиток , т.к. копирую её к себе на сайт.
Вернуться к началу
Сын Ярости
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Сен 28, 2009 12:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Краслава
А я уже хотел сегодня бить тревогу на тему "куда подевалась?"
Как ты там? Напиши в личку. Улыбка

Арман
я тебе обещал как-то рассказать чем мне индуизм не нравится. Рассказываю:

Сразу говорю, что я не индуист и не спец по нему. Поэтому скажу коротко. мне не нравится там то, что пантеон там раздувается почти до численности самих индусов.

Также не нравится склонность вбирать в себя всё и всех.

Также не нравится то, что там всему норовят дать объяснение. Я придерживаюсь мысли о том, что на всё, ответ готов дать только демон. Всё эти заявления в стиле "А, христос! Так это же ****дцтатое воплощение нашего Кришны!" Те же синтоисты обходятся без этого и всё тип-топ.

Ещё не нравится чрезмерная жреческость, но это уже мелочь, да и по сравнению с хрянством - они в этом плане просто красавцы.
Вернуться к началу
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Чья вера ладнее? Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

Перейти:  

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB © 2001 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS

Chronicles phpBB2 theme by Jakob Persson (http://www.eddingschronicles.com). Stone textures by Patty Herford.