Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.


ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.

"Нам ли греть потехой муть кабаков? Нам ли тешить сытую спесь? Наше дело - Правда острых углов. Мы, вообще такие, как есть!"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Сказ о Пушкине и РФ

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Скоморошья побасенка
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Скрытень Волк
Вечный на рубеже.


Репутация: +48    

Зарегистрирован: 14.05.2008
Сообщения: 5374
Откуда: СПб, Род Одинокого Волка

СообщениеДобавлено: Сб Апр 07, 2012 8:13 am    Заголовок сообщения: Сказ о Пушкине и РФ Ответить с цитатой  

Взял у Селина

В болдинских просторах, на опушке, средь берез, рябины и ольхи, написал поэт товарищ Пушкин неполиткорректные стихи. Удалившись от столицы шумной, занимался Пушкин ерундой: пасквиль сочинял неостроумный — про попа с работником Балдой. В этом тексте не прошел он мимо нездоровых экстремистских тем. И разжег такую нетерпимость, что нагадил в душу сразу всем. Хамски, неумело и нескладно, за собой не чувствуя вины, выставил поэт тупым и жадным духовенство всей своей страны. В недрах кучерявой черепушки сочинился откровенный бред. Как же это так, товарищ Пушкин? А еще, казалось бы, поэт.
Поп в поэме выглядел дебилом. Церковь — некультурна и тупа. Сколько непочтительности было в жизнеописаниях попа! А поэт еще добавил грязи в откровенном кризисе идей: описал финансовые связи с бандформированием чертей! И в финале от удара по лбу этот поп совсем безумным стал. Ты бы, Пушкин, блоги лучше вел бы. Или книжки умные читал.
Вот в какие "творческие выси" был поэт болезненно влеком! И в итоге мы имеем высер, говоря приличным языком. Осрамился перед всей отчизной, показав бездарность вместе с тем. Не гонялся б ты за дешевизной конъюнктурных и чернушных тем! Ишь, насочинял, роняя слюни, пачкая простой бумажный лист. Прямо как какой-нибудь Акунин — злобный и бездарный оранжист.
Ты зачем под видом эвфемизмов впариваешь, гражданин поэт, несомненный признак экстремизма в каждый зарифмованный куплет? Возбуждая этим в общей массе (той, что называется толпа) ненависть к определенной рясе и иному признаку попа? Эта провокация поэта выглядит, как я судить могу, типа одиночного пикета — только у читателя в мозгу. А ведь где бы ни произносили эти экстремистские слова, есть у нас статья УК России номер двести восемьдесят два.
Можно получить на всю катушку, если кто об этом сообщит. От таких, как ты, товарищ Пушкин, изолятор следственный трещит. Вреден, некрасив и непотребен, и реально кончится бедой этот твой, простите, панк-молебен — о попе с работником Балдой. Просто надо думать головою. Чтоб не оказаться вдруг, шутя, там, где буря мглою небо кроет, вечно вихри снежные крутя. Потому что церковь — не игрушка. Сам потом завоешь от тоски: няня, — скажешь, — няня, где же кружка, миска, ложка, паспорт и носки?
Так что в рамках действующих правил в наш терпимый толерантный век Пушкина как следует поправил компетентный в этом человек: чтоб в сюжете не было агиток, чтоб из текста исключить вражду, чтоб как Бхагавад, простите, Гиту Томский суд не расценил Балду. В целом сохранилась вся интрига и нетронут авторский сюжет. Но теперь исправленная книга сможет без проблем увидеть свет.
Правок было внесено немного: только криминал исправить чтоб. Черти превратились в бандерлогов. Стал герой Навальный, а не поп. Попадья, попенок и поповна в этой новой версии другой превратились в блогеров, дословно: Alex Exler, Dolboeb, Drugoi... А взамен героя-шарлатана с некрасивым именем Балда — шесть мигрантов из Таджикистана с биржи соискателей труда. И немножко их родных и близких. Все, конечно, с визой годовой. Все, конечно, с временной пропиской. Все, конечно, с книжкой трудовой. С медицинской книжкой, также чистой от туберкулеза и чумы: эти правки с грамотным юристом долго согласовывали мы.
А назвали: "Сколково и Путин", этим самым в корне превратив книгу, хулиганскую по сути, в яркий федеральный позитив. И настолько книга лучше стала, что людей потянет как магнит! И к началу съемок сериала Пушкин будет просто знаменит.

_________________
Делай, что должен, и будь, что будет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Заречный
Гость

   




СообщениеДобавлено: Вс Апр 08, 2012 11:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Вот еще про Балду:

Автор: Протоиерей Александр Григорьев


Сказка о попе и работнике его Балде

(толкование на сказку А. С. Пушкина)

Протоиерей Александр Григорьев (Санкт-Петербург), настоятель Храма Святителя Николая, при Военно-Медицинской Академии
Специально для ИА "Русские Новости"



Протоиерей Александр Григорьев


Пошел батюшка на базар за продуктами, так как прислуги у него не было, потому что приход был бедным, а его супруга родила ему на днях пятого ребёнка и все хозяйственные заботы легли на плечи священника.

На базаре батюшка встретил нищего бродягу по кличке Балда, который просил милостыню. Батюшка дал ему немного денег и из сочувствия к горю нищего бродяги спросил его, что с ним случилось. Балда рассказал выдуманную историю о том, что у него сгорел дом, и никто не помог, у него нет паспорта и он вынужден жить на милостыню, что он страдает от голода и холода, ночует в стогах сена, и несколько месяцев не мылся. Ему приходится постоянно прятаться, так как бродяжничество запрещено указом императора Александра I, если его, бродягу, задержит полиция, то высекут и сошлют в Сибирь.

Балда слезно просил батюшку приютить его хотя бы в хлеву. Дрогнуло сердце доброго батюшки, и он взял бродягу домой, разрешил ему помыться в баньке, дал ему одежду со своего плеча, покормил, разрешил ему остаться жить, попросив при этом помочь по хозяйству.

Приход у батюшки был сельский, бедный, и ему в свободное от службы время приходилось возделывать свой участок: пахать, сеять, сажать; доить корову, кормить кур, то есть делать то, что Бог поручил Адаму: "есть в поте лица хлеб свой" (Бытие).

Сначала Балда обрадовался: чистый и сытый, он спал на настоящей кровати в доме, а не в стогу сена, но главное, здесь его не могла схватить полиция, высечь и отправить в ссылку. В отъевшемся на батюшкиных харчах и отдохнувшем "балде" утихнувшие от голода, холода и страха греховные страсти с новой силой разгорелись. Бедняк Балда на самом деле был запойным пьяницей – бил жену и детей, а когда избил до смерти соседа, его заковали в кандалы и отправили на каторгу. Оттуда он сбежал, бродяжничал, попрошайничал и пребывал в страхе, что его поймают, высекут и снова отправят на каторгу.

Балда выпрашивал у батюшки денег, чтобы пойти в кабак напиться и предаться блуду с какой-нибудь бродячей блудницей. Но батюшка, догадываясь о порочных наклонностях бродяги, не давал ему денег и говорил: "Ты сыт, одет и обут, живешь под крышей в тепле, что тебе еще надо? А если ты выйдешь на улицу без паспорта, то тебя схватит полиция, высечет и сошлет в Сибирь". Если Балда захочет, то батюшка выправит ему паспорт, и тогда бродяга сможет выходить на улицу, устроиться на работу, где будет зарабатывать, ведь у батюшки большая семья и денег свободных нет.

Но Балда все более разгорался страстным желанием напиться водки и предаться блуду, а доброго батюшку возненавидел, только и думал как бы "жадного попа" обворовать. Но батюшка был осторожный и закрывал деньги, которые собирал на ремонт храма, в крепкий старинный шкаф, а ключ носил с собой.

Отъевшись и отоспавшись, Балда, наконец, разгорелся такой злобой и завистью, что напал на батюшку, избил его до смерти, взял ключ, украл церковные деньги и сбежал. Услышав шум, в комнату вошла супруга батюшки с детками, и увидели они окровавленное бездыханное тело своего любимого отца. На громкие рыдания семьи священника стали сбегаться прихожане, которые очень любили своего батюшку. Плач, слезы, рыдания, и стоны слышны были по всему селу. Прискакал полицейский, объявлен был розыск.

Долго искать не пришлось. В одном из соседних сел, в кабаке, был найден мертвецки пьяным Балда, со следами крови на одежде. Во время допросов, после хорошего наказания плетьми, он признался в предыдущем преступлении, в бегстве с каторги и нанесении тяжких телесных повреждений священнику, приведших к смерти последнего. За что бродяга был приговорен к пожизненной каторге и в кандалах отправлен под конвоем в Сибирь.

Задумаемся братие о том, что увы и доныне немало таковых трутней аналогичных "балде", которых сумашедший мир считает едва ли не "героями". Именно таковых сторонился А.С.Пушкин, будучи человеком не только творческим, но и Православным Христианином.

Доводилось немало таковых "сидельцев", встречать и мне в бытность мою настоятелем тюремного храма СИЗО "Кресты". Но все зло в тюрьмы не упрячешь, мы должны и сами искоренять его в себе, и показывать добрые примеры жития другим. И да будет так!
Подробнее: http://ru-news.ru/art_desc.php?aid=5007#ixzz1YTW5rri6

Пускаю слезы умиленья....

Жм. р.,

Зар.
Вернуться к началу
Заречный
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Май 21, 2012 10:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Моя Балдиада
Протоиерей Александр Григорьев (Санкт-Петербург), настоятель Храма Святителя Николая, при Военно-Медицинской Академии Специально для ИА "Русские Новости" написал толкование на сказку Александра нашего Сергеевича «О попе и его работнике Балде». И вот кольнуло меня тоже балдиаду эту продолжить.

Ну, значит так. Жил-был поп, толоконный лоб, отец Ферапонтий. Жил как положено, в приходском доме, с попадьей, поповной и поповичем, еще у него собака была, да съела, зараза такая,кусок мяса. Убил он ее вобщем. Жил он так, жил и дернул его леший себе работника нанять. Ну не вот прямо сразу так и нанять, а была к тому присказка.
Подрядились к нему прошлой осенью трое наших мужичков – Блохин, Жучков да Тараканов жито поставлять, овес, пшено да ячмень, по полста пудов каждого. Поп двадцать пять серебром за все посулил. И вот, значит, свезли мужики зерно в амбар, за расчетом приходят, тут им поп выносит на троих двадцать пять серебром. Копеек.
Мужики смотрят, и понять не могут, что за штуки такие? День вроде бы постный, и кагором батюшка не разит как обычно. А отче Ферапонтий им и заявляет: вот дети мои, расчет вам полный, идите, христос с вами.
- Ух и шутить ты, батя! Убирай отсюда свои пятачки да тащи целковые, а нет целковых, так мы и ассигнациями возьмем.
-Какие еще целковые? У нас как уговор был – «Двадцать пять серебром», вот я и даю двадцать пять копеек.
Мужики аж онемели от такой наглости.
-Ты..эта… да где ж это видано… чтоб шесть пудов за копейку …да гдеж ты такие цены на базаре увидал???
- Я человек божий, по майданам да рынкам не шильничаю и корысти не взыскую. То бес сребролюбия говорит в вас. Я когда обещал двадцать пять серебром, про копейки думал, рубля-то и в глаза не видывал. Покайтеся, и не алкайте лихвы, ибо сказано в писании, где сокровище ваше будет, там и сердце ваше будет.
Тут Жучков не стерпел и дал ему слегонца в ухо, оно для прояснения мозгов – самое то.
А батька как завопит козлом, как заверещит поросем и шасть в дом, заперся там и давай мужиков богохульниками, агарянами да аспидовым семенем крыть. Блохин с Таракановым слегка в ворота обухами постукивают, не дури дескать, отче, и давай полюбовно полный расчет. Нешто мы живодеры какие, чтобы красного петуха запалить?
И тут батюшка из оконца выскакивает, да не один, а с попенком, малолетним Феогностушкой, брякнул его об земь и давай пылью закидывать, и рясу на себе рвет, жует да в мужиков плюется.
-Звери алчные! Пиявцы ненасытные! Нате, убейте христианскую душеньку! Погубите младенца безвинного! Потеште злобу свою бесовскую! Христос себя не пожалел, извергам на поруганье отдался! Господи! Прости убийцам грехи их, ибо дьявол у них в сердце! Не ведают они часа смерти своей! Бейте ироды окаянные! Лейте кровушку ангельскую! Режьте дитя беззащитное! Ну кто первый топором шибанет????!!!
Мужики так и присели. Первый раз такое видят, чтобы сурьезный дядька аки баба ревмя ревел, бороду драл, да дитятей кидался. Кагором-то вроде с утра от бати и не тянуло.
Пока они соображали, попадья тихонько за приставом слетала, и взяли болезных и в железо. Присудили им по триста розог за богохульство, да за покушение на душегубство в ссылку навечно. Когда их пороли, поп акафисты читал, да стихиры тянул, а сам приплясывал да подвзвизгивал, как будто его самого по заду лозой причащали. Приставу, само собой, пятнадцать пудов овса отрыбилось, да еще семь пудов – капитану-исправнику, зато бате три телеги с лошадьми отписали.
-Вот дети мои, - проповедывал потом он прихожанам,- вот к чему приводит грех стяжательства. Ибо зло в их сердцах, а телец златой правду христову собой затмил. И прощу я их, хоть они сына моего единокровного погубить хотели. А вот простит ли бог им?
Тянулась вся эта волынка до весны. Прихожанам он надоел хуже горькой редьки, и связываться никто с ним не хотел – себе дороже выйдет. Долго искал себе поп работника, пока на Балду не напал.
А Балда, надо сказать, был племянником Блохину по матери, Жучкову по отцу и зятем Тараканову. Вот и смекнул, как родне помочь, да попа за жадность проучить. Подрядился к попу в конюхи.
Попадья, если кто думает, была старая злющая вобла, то полуправда. Какая она, к лешему, старуха? Тридцать пять стукнуло, бабенка в полном соку, ее б приодеть вместо рясы в душегрейку, только, да брови насурьмить, вот тебе и первая боярыня. А насчет злючести, то понятно: поживи-ка с таким как Феогност осьмнадцать годков, без ласки да потехи, без песен да плясок – завоешь. А Балда был малый могутный, веселый да озорной, первый кулачник на всю округу, а петь и плясать - на всю губернию. Ох, не зря его девки, молодые вдовы да солдатки Балда - удалая елда прозывают. И как пошел он, значит, к попу на службу, попадья за ним надзор хозяйский установила. По пять раз на день к нему ходит, проверяет, не отлынивает ли он от работы. То на конюшню, то в амбар, но большей частью – на сеновал. И стала она с тех пор волоокая, розовощекая да крутобокая. Ходит утицей, мурлычет котейкой, и бранится на Балду при муже – для порядку, значит.
Сам Балда больше на поповну поглядывал, хотел и ее как маменьку оприходовать, да так чтоб с всерьезную, с приплодом. Нет, обрюхатить да убежать – это не по нашему, не шпана какая бирюлевская, чтоб так девку срамить. Вот жениться, получить приданное, да всю заднИцу поповскую к рукам прибрать, чтоб, значит, мужичков из острога вызволить – это дело по Балде. А коли будет такой же угрюмицей, аки папенька – так все одно скоро под рекрутский набор лоб забреют.
Поповне, Христозодуле Ферапонтовне, Дуньке, значит, шестнадцать стукнуло. И давай она Балду расспросами расспрашивать – а как на Красную горку парни с девками пляшут, а правда, что в вашей деревне мужики с бабами в бане парюцца? А как на Купалу венки вьют? Дело то молодое, понятно. Свербит естество у Дуни, тепла хочет. У бати-то на все одна дуда: грех мол это, язычество непотребное, блудодейство окаянное, ой, сгоришь в геенне огненной. И вожжами по месту, откуда ноги растут.
Балда наш на Дуню-то глаз положил. Девка она хорошая, ладная да гладкая, забитая только, окромя евангелий, света белого не видела, ну да это поправимо. И стал он ей сказы сказывать, да напевы напевать. Про Лелю да про Ладу, про Ярилу да жар-траву цвет-папоротник. И совратил он таки лебедушку нашу, увез за реку, где парни да девки Купалу праздновали. Венки плели, колесо пускали, цвет-папоротник искали. Папоротник искать Дуне очень уж понравилось, так хорошо да весело стало, будто ведро батюшкиного кагору выдула. Ну и рассказала милому дружку Балдеюшке, как ее бес искушал на рукосуйство, и как подглядывала она раньше за соседями, и как за батюшкой подсмотрела в бане, в какое место он себе свечку-то сует. Вобщем, нашел голубков наших отец Ферапонтий на сеновале, в венках, в лентах и спят в обнимку. Аж затрясся от ярости, дрожит аки студень, и не кричит, а блеет ягнятей, тоненько-тоненько. Схватил вожжи, и давай Дуню по окорокам воспитательствовать. Блудница вавилонская! Иезавель новая! Беса тешишь, честь не блюдешь! На колени!!!!
Ну, тут Балда ему руку перехватывает, дескать, не надо папаша зря дщерь единственную лупцевать, бо люба она мне, а я ей. Так что давайте дорогой тесть мирком да за свадебку порешим. Отца Ферапонта в жар так и кинуло. Выскочил на улицу, возопил петухом, спасайте, православные, убивают! Дитя опозорил, охальник! Караул сюда! Пристава! Жандармов!
Тут сбежался народ на улицу, окружили Балду и вывели к капитану-исправнику. Тот его тростью тычет и спрашивает, как посмел, наглец, на святую честь покуситься.
А Балда и говорит: - не виноватый я, вашблагородь, поп на меня напраслину клепает, ибо склонял меня ко греху содомскому, а я не дался, вот он наветом меня и изводит. И с этими словами взвалил батину тушу себе на плечо, рясу задрал, и проход егойный всему обществу кажет. А верзоха-то у бати разъезжена, хоть оглоблю суй. Его еще в бурсе к этому нынешний архиепископ приохотил.
Ну и шум тут поднялся! Попадья в крик, поповна в слезы, соседи в хохот, а Балду в кандалы и с караулом на каторгу, на край света Сахалин-остров отправляют. Святотатство да крамолу ему пришили – нашли у Балды при обыске газетку политическую, что скубенты на ему самокрутки дали.
А закончилось наша история для всех как нельзя лучше.
Попа определили на покаянье в дальний Иоанно-златопупский монастырь, где его встретило развеселое товарищество братолюбивых иноков. Какие они там крестные ходы закатывали! Какие всенощные бдения!
Попадья Дуню замуж спихнула, за соседнего графа Благофигова. Охоч был старый лошак до молоденьких, да тут кочевряжится стал. Девственниц, ему, похабнику, подавай. Ну попадья слегка намекнула, что расскажет кое-кому, как отец Ферапонтий пятерых графских сенных девок в Дивеевский монастырь спровадил вместе с ребенками, пришлось тому уступить.
Вы картину «Неравный брак» видали? Вот то про нашу Дуню. Ревела она, ревела, но только граф ее на свадебном пиру ее лафитом со шпанскими мушками подпаивал, тут она и повеселела. Старый лошак переоценил свои силы: хотел научить Дуню французской любви, в тайны которой его посвятила сама Нинон де Ланкло (врал поди, подлец). И научил на свою голову. Буйное Дунино естество накрыло похотливца как бык овцу, и к рассвету новобрачный испустил дух. Потом три месяца кряду увещевали безутешную вдовицу все господа офицеры уланского полка, а уже к Покрову новоиспченная графиня Благофигова с тридцатью тыщщами капитала и полковником оного полка укатила в Петербург.
Попадья, не будь дурой, уехала в Нижний, и завела себе самолетное общество. В три года мильенщицей сделала, дом в три этажа поставила, да подпоручика того же полка в секретари к себе выписла.
Балду как на Сахалин доставили, как в острог привели, ба! – а там старинные приятели, Блохин, Жучков и Тараканов сидят-дожидаются, той же ночью они вчетвером тягу и дали. К алеутам-китобоям приартелились, те их через окиян-море до самой Юкон-реки допарусили. Там ужо наш Балда развернулся. Сперва рыбьим зубом да бобром торг вел, потом золото в горах мыл, а сейчас земным маслом-черной нефтью промышляет. Разбогател, шляпу завел, что тележное колесо, цигарки у него, аки уд ядреный. Ходит, посвистывает, мистер Балдуин прозывается.

Жм.р.,
Зар.
Вернуться к началу
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Скоморошья побасенка Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

Перейти:  

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB © 2001 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS

Chronicles phpBB2 theme by Jakob Persson (http://www.eddingschronicles.com). Stone textures by Patty Herford.