Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.


ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.

"Нам ли греть потехой муть кабаков? Нам ли тешить сытую спесь? Наше дело - Правда острых углов. Мы, вообще такие, как есть!"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Семантика оковки из Черной Могилы Орлов Р.С.

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Друзья от науки
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Скрытень Волк
Светлый князь


Репутация: +44    

Зарегистрирован: 14.05.2008
Сообщения: 4293
Откуда: СПб, Род Одинокого Волка

СообщениеДобавлено: Вс Дек 09, 2012 11:09 am    Заголовок сообщения: Семантика оковки из Черной Могилы Орлов Р.С. Ответить с цитатой  

Орлов Р.С., Издательство «Наукова думка», 1988
Художественный металл Чернигова (Семантика оковки из Черной Могилы)


Чернигов — один из древнейших городов Восточной Европы крупнейший центр Южной Руси. Возникнув в эпоху раннего средневековья, он на протяжении столетий был крупным политическим, экономическим и культурным центром восточнославянского мира.

Историческое развитие Чернигова неразрывно связано с развитием Киева и других древнерусских городов. Вместе с такими городами «Русской земли», как Киев и Переяслав, Чернигов был одним из центров формирования феодальных производственных отношений, становления древнерусской культуры, консолидации древнерусской народности. Эти и другие вопросы, связанные с Черниговом и его округой в IХ — XIII вв., были рассмотрены на историко-археологическом семинаре ученых Москвы, Киева, Ленинграда и Чернигова, который состоялся в апреле 1985 г. в Чернигове.

Публикуемые статьи тематически охватывают несколько крупных тем или разделов. Открывают сборник работы, в которых характеризуется место современного областного центра в социально-экономическом и культурном развитии, подводятся итоги и намечаются перспективы охраны памятников его истории и культуры (Л. И. Палажченко, П. Т. Тронько).

Большой интерес вызвали выступления, в которых анализируются материалы по вопросам ранних этапов развития Чернигова, его связям с другими древнерусскими центрами. В этих статьях исследуются вопросы политической истории Киева и Чернигова и их тесного единства (П. П. Толочко), основных этапов развития древнего Чернигова (В. П. Коваленко), первого летописного упоминания древнего северянского центра в связи с проблемой формирования города (М. Ю. Брайчевский), связей Чернигова и Новгорода-Северского в эпоху «Слова о полку Игореве» (А. В. Куза, В. П. Коваленко, А. П. Моця).

Во втором разделе сборника публикуются материалы, характеризующие этнокультурную ситуацию в регионе во второй половине I тысячелетия н. э. Это исследования Левобережной Украины в VIII—XIII вв. (О. В. Сухобоков), Среднего Подесенья в VIII — X вв. (А. В. Григорьев), а также о трех группах

русов на территории Восточной Европы в IX в. по данным восточных источников (Я. Е. Боровский).

В следующем разделе раскрыты вопросы экономического развития Чернигова и Черниговской земли (А. В. Фомин, П. С. Пеняк, А. В. Калюк, А. В. Шекун, Е. М. Веремейчик), охарактеризованы погребальные памятники местного населения X — первой половины XIII в. (А. П. Моця, П. М. Покас, М. А. Сагайдак).

В ряде статей рассматриваются проблемы культурного развития Чернигова и его округи в древнерусское время: освещаются вопросы истории монументального зодчества (Ю. С. Асеев, Л. Н. Большаков), языческой дружинной культуры (А. В. Чернецов), развития художественного ремесла (Р. С. Орлов), связи древнерусской летописи и скандинавской саги (А. П. Толочко).

В представленных в сборнике докладах семинара подчеркивается культурно-историческая самобытность Черниговской земли, рассматриваются многочисленные и разнообразные связи Чернигова с другими древнерусскими землями и соседними странами.

Представленные материалы внесли значительный вклад в решение проблемы происхождения, становления и развития древнего Чернигова — крупного политического, экономического и культурного центра древнерусского государства. Вместе с тем более четко определились проблемы, которые предстоит решить в будущем. Главная среди них — возникновение и развитие в южнорусском регионе феодальных производственных отношений.

Художественному металлу и ювелирному ремеслу Чернигова уделялось внимание в наиболее значительных работах по истории древнерусского искусства и ремесла. Исследователи обращали свой интерес прежде всего на выдающиеся памятники средневековой художественной культуры — оковки ритонов из. Черной Могилы — крупнейшего славянского кургана, исследованного в 1872—1873 гг. Д. Я. Самоквасовым 1. Н. П. Кондаков и Б. А. Рыбаков отнесли памятники к продукции местных мастеров2. В то же время следует отметить обусловленную единичностью бедность историографии памятников, хотя их изучение затрагивает ряд аспектов: технико-стилистические особенности, обрядовые функции на пиру, тризне, семантикуизображений. Более тщательное изучение локальных центров, металлообработки Восточной Европы в последних работах В. П. Даркевича. А. Н. Кирпичникова, Б. И. Маршака3 облегчает задачу изучения уникальных памятников.

В последние годы фактологическая база ювелирного ремесла Чернигова и Чернигово-Северских земель значительно расширилась благодаря раскопкам, проводимым на городищах и могильниках Чернигово-Северских земель экспедициями Институтов археологии АН УССР и АН СССР, Черниговского исторического музея. Для изучения истории художественного металла раннегосударственного периода эти исследования дают много, так как изучались памятники территории, вошедшей в состав «Русской земли» в узком смысле этого слова, как ее понимали Б. А. Рыбаков и А. Н. Насонов, то есть территории регулярного взымания государственных налогов с середины IX в.

Территория каждой земли, входившей в состав «Русской земли», определяла масштаб социальных и сырьевых источников ювелирного ремесла ее центра. Есть все основания полагать, что земли западных северян раньше и прочнее вошли в состав «Русской земли». В отличие от противостоящих государственной политике Киева древлян, уличей, вятичей, радимичей, летопись не сообщает о борьбе с северянами. Остались неизвестными имена их племенных князей, возглавивших борьбу с Киевом, подобно древлянскому Малу и вятичскому Ходоте, с которым боролся Владимир Мономах.

Обратим внимание на куфические монеты, возможно, подразумеваемые летописцем под словом «щеляг» (от «шекель» ?) — разновес в 1/60 мины, то есть 6,8 г серебра — ?, упоминаемый как дань радимичей (884 г.) и вятичей (964 г.), которые проникали в область левых притоков Днепра на Сейм, Сож, Десну по южному хазарскому пути. В. Я. Янин и В. В. Кропоткин приводят данные об 11 кладах дирхемов начального периода обращения (до 833 г.), ареал которых охватывает земли только» северян, радимичей, вятичей 4. Позднее, в X в. концентрацией кладов выделяется междуречье Днепра и Десны, особенно территория «Сновской тысячи» 5.

На поселениях роменской культуры известны находки небольших кладов, по-видимому, сельской «старшины», «старост» [Новотроицкое — клад из 10 оммеядских дирхемов, датирующийся по младшей 818/819 г. и найденный в одном горшке с украшениями и ломом]. Здесь монеты использовались в качестве сырья для ювелирных изделий. В 1983 г. О. В. Сухобоков в с. Лухтовка обнаружил аналогичный клад из пяти аббасидских монет двух височных колец. Химический состав монет Горнальского городища, а также металла из тигля Переверзев-ского II городища указывает на идентичный состав и доказывает использование дирхемов в качестве сырья для украшений (таблица). Важно то, что городища со следами ювелирного ремесла являлись более или менее крупными племенными центрами6. На исследованном А. А. Узяновым поселении у с. Жерновец анализ сплава из тигля показывает пониженное в сравнении с дирхемами содержание серебра — 50%, меди — 45 %7. Подобное соотношение между серебром и медью в украшениях из постройки Горнального I городища — семилопастных височных кольцах почти совпадает с металлом браслетов с расширяющимися концами (рис. 1, 2).

Приведенные факты убеждают нас в том, что в Чернигове и его округе куфические монеты широко использовались в качестве ювелирного сырья для производства «племенных» украшений для «старост» и «городских» — для княжеско-дружиннойверхушки. Дружинные поясные наборы из серебра также демонстрируют связь с местной традицией. Так, бляшки из кургана № 110 Шестовицкого могильника близки по составу северянским украшениям (рис. 1, 3). Другим примером служат находки литейного брака с городища Выползово (летописная Лутава), где отливались височные кольца «волынского» типа и северянские или радимичские семилучевые по рецептуре «племенных» ювелиров (рис. 1, 4, 5).

Соответствия между типами украшений и химическим составом сплавов свидетельствуют, что Чернигов и его округа входили в зону обслуживания княжеской дружины во время ежегодных полюдий первых киевских князей, где формировались все особенности древнейшей школы художественной металлообработки 8. Изделия мастерских этой школы демонстрируют связь со среднеазиатским ремеслом и наиболее отчетливо проявляют свои особенности в серии листовидных конских блях из курганов Чернигова, Шестовицы. За исключением единичных находок в Киеве и Гнездове, эта серия украшений отличается стилистическим своеобразием и не имеет прямых аналогий на сопредельных территориях. Подобным образом и территория Великой Моравии ограничивает массовые находки изделий великоморавского ювелирного ремесла.

Массовость украшений данного региона Восточной Европы с характерными мотивами цветков на пунсонном фоне, штрихованными частями лепестков, стеблей служит весомым аргументом в пользу местного происхождения оковок ритонов из Черной Могилы. Но технико-стилистические особенности ритонов не являлись решающим аргументом в пользу их местного, венгерского или скандинавского9 происхождения. Действительно, композиция большого ритона в отличие от растительных мотивов малого включает изображения фантастических существ и людей, аналогии которым подыскать трудно. Иконография отдельных образов указывает на разные источники заимствования: ближневосточные (грифоны), скандинавские (волки или гепарды, плетение), венгерские (грифоны в сопоставлении с грифонами на ташке из Бездеда, ташке из ст. Веселовской).

Данное обстоятельство рассматривается исследователями как свидетельство «гибридного» характера художественной культуры Руси X в. Методически верным является отношение к торевтике молодых государств средневековой Европы, сформулированное Б. И. Маршаком: «...более или менее случайна отобранные... мотивы многократно тираживались и приобретали. своего рода геральдическое значение, переосмысляясь как отличительные признаки возникающей государственной культуры. Вскоре подражаний становится меньше, а на базе отобранных мотивов начинается самостоятельное развитие»10.
Своеобразная «растворенность» значения изображений на оковке большого ритона в культурном контексте делает невозможным понимание семантики как композиции в целом, так и ритонов в обряде (тризне) только на основании их собственных формальных особенностей. Нет сомнения, что сюжет оковки ритона адекватно отражает соответствующий жанр фольклорного или литературного повествования, которое развертывается как проявление мифологического или эпического мироощущения. Следовательно, изображения на оковке как иллюстрации текста должны рассматриваться как следствие целостной системы представлений, реконструируемых на основании внешних по отношению к ним источников.

Назначение ритона как ритуального сосуда, использовавшегося в тризне или других обрядах, исключает «случайное» копирование восточных образцов, как считал Н. П. Кондаков, так как в социальном сознании эпохи «индивидуальное» поглощалось «типичным». При анализе сюжета необходимо учитывать все образы, тогда зеркально-симметричные чудовища-грифоны, сросшиеся в цветок хвостами, воспринимаются как центральный образ, как «идейно-семантический фокус композиции»11. Не менее важно учитывать пространственно-временную организацию памятника — размещение грифонов и человеческих фигур друг против друга. Объединенные в одно целое нераздельное мироздание противоположности раскрывают смысл композиции в целом: структурно организованный космос (сравните горизонтальную структуру православного храма с двумя космическими пределами: алтарь и западный вход). Грифоны — традиционные спутники божества или обожествленного властителя (наруч из клада 1903 г. в Михайловском монастыре, на венце Сахновки, на колтах из древнерусских кладов, на своде Северной башни Софии Киевской). Чаще всего грифоны выступают в качестве спутников солнечного божества, функцию которого в славянском языческом пантеоне выполнял Дажьбог. В подобном контексте образы волков (барсов, гепардов ?) можно связать с Перуном, а в скандинавской мифологии — с Одином. Связь стрел и петуха со славянскими жертвоприношениями отмечена Константином Багрянородным и Львом Диакону 12.

Обратимся к человеческим персонажам, завитая борода одного из которых вовсе не свидетельствует в пользу этнического признака древних венгров, как полагал Д. Ласло. В Каспийском своде сведений о Восточной Европе помещен текст о русах, реконструируемый Б. Н. Заходером: «Среди них те, кто бреет бороду, и те, кто завивает ее, и те, кто закручивают ее» 13. В руках они держат сложносоставные луки «сасанидского» типа— инсигнации власти в иранской традиции, а также атрибу-

ты (вместе со стрелами и колчаном) греческого Аполлона (рис. 2, 2). У скифов лук и стрелы — атрибуты культурного героя-первопредка «Солнце-царя» Колоксая14. Отметим, что у восточных славян «Солнце-цесарь» — это сохранившийся от дохристианских представлений Дажьбог. Его и Сварога славянский перевод хроники Малалы и вставка из него в древнерусскую летопись (1114 г.) представляют в качестве культурных: героев, родоначальников древнерусских князей. При этих первых славянских «царях» возникло государственное налогообложение (дань), и были упорядочены отношения между полами. Б. А. Рыбаков полагает, что более позднее отражение этих представлений — цикл кузьмо-демьяновских легенд 15.

Согласно «Слово о полку Игореве», славянские князья — «внуки Дажьбога», Потомки «Солнце-бога» — и сами названы «солнцами», что исследователями обычно трактуется как метафора, но, скорее, служило наивно-реалистическим понятием древнерусского мировосприятия XII в.: «Тогда при Олзѣ Гориславличи сѣяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Дажь-Божа-внука...»; «Вьстала обида въ силахъ Дажьбожа внука...», «...хотять прикрыта 4 солнца», «Солнце светиться на небесѣ — Игорь князь въ Русской земли, Игорь ѣдеть по Боричеву къ святѣи Богородици Пирогощеи» 16. Не совсем понятная последняя фраза может быть истолкована как буквальное описание восхода Солнца-князя Игоря, когда его первые лучи освещают киевские холмы, а затем, опускаясь ниже, — церковь на Подоле.

В тексте «Слова» идея осмысленного порядка оказывается тесно связанной с символом «града» Киева и церковью «Богородицы Пирогощи». Данный символ раскрывался путем противопоставления «града» и «церкви» силам мирового хаоса «въ. полѣ безводна», что подтверждается надписью на конхе Софии Киевской 17. Правильное словосочетание «Пирогощая» означает «огнемгорящая». Здесь торжество порядка достигается тесной связью языческих и христианских символов, связанных со светом, солнцем, огнем. Следовательно, и в заключительной «метафоре», использованной автором «Слова», как и во всем произведении, применено понятие, близкое славянским языческим представлениям: князь-солнце едет навстречу «огиемгорящей» церквиИз восточных источников мы знаем титул славянского великого князя: ...глава глав именуется Свет (Свят ?) — царь, (Ибн-Русте), старшего главу их называют Свет (Свят ?) — царь (Гардизи) 18. Восприятие представителей княжеской династии как потомков «Солнце царь, сын Сварогов, еще есть Дажьбог» объясняет знак «солнечного колеса» на княжеской подвеске (верительном знаке) Ярослава Владимировича из кургана под Старой Ладогой 19. С этими представлениями связана взаимовстречаемость и взаимозаменяемость знаков Рюриковичей и солярных знаков на дрогичинских пломбах, клеймах на керамике, начиная с древнейшего — двузубца Святослава Игоревича на костяном кружке из Белой Вежи. Возможно, популярностью солярного Божества в княжеской среде объясняется отсутствие языческого бога Дажьбога в тексте известного апокрифа «Хождение богородицы по мукам».

Путем включения божественных предков религиозное космологическое содержание сюжета приобретает социальный характер, поскольку указывает на божественное происхождение княжеской династии, а следовательно, и социальных институтов государств. Создавая образ неразделимого мироздания, мастер оковки особо выделил космологические функции княжеской власти, ее сакральную основу, мифические времена «начала» мироустройства, особую роль атрибутов власти — лука и стрел.

Анализируя сюжет оковки большого ритона из Черной Могилы и рассматривая собственно славянские идеологические лредставления, мы вправе ожидать, что на более высоких уровнях семантического анализа изображения на оковках могут быть реконструированы на индоевропейском, универсально-мифологическом и других уровнях. При этом возникает трудность в разграничении того, как особенности мировоззрения восточных славян можно предполагать у других этнических групп Восточной Европы, а какие отражают специфику славянского мировосприятия.

Так, борьба славянских мифических царей с чудовищами с целью уничтожения хтоничности, водворения порядка, гармонии, добывания инсигний власти находит соответствия у древних греков и китайцев, которые, как и славяне, верили в реальность мифических царей20. Китайский царь-охотник, бог-охотник, добывающий Солнце, как и греческий Аполлон, бог света и охоты, семантически близки герою праславянского фольклорного сюжета «юнак обгоняет Солнце»21. Подобно волку, спутнику Аполлона, князь Всеслав в «Слове о полку Игореве» «...вълкомъ рискаше... великому Хърсови вълкомъ путь прерискаше:..» Лук и стрелы — атрибуты человеческих персонажей оковки ритона находят параллели в иранской традиции (в частности у скиф-ского Колоксая) как инсигнации власти 22. Позднее, в XIII — XIV вв. лук и стрелы, вполне возможно, как атрибуты языческих богов выступают атрибутами сатаны, что и отразилось на иконе «Сошествие в ад» из собрания ГИМа 23.

Указанная выше возможность разных уровней семантического анализа заставляет исследователей колебаться в отношении фольклорно-литературных источников сцены на ритоне. А. В. Чернецов связывает ее как со славянской языческой мифологией, в пользу чего говорит мотив возвращающейся стрелы, так и с гибелью богов, соотносимой с текстом «Прорицания Вельвы» 24. Из-за сложности поиска изобразительных источников для сцены на ритоне в памятниках IX — X вв. более перспективным представляется поиск «светских» сюжетов, отражающих «языческое» прошлое или мировосприятие в древнерусском искусстве XI — XIII вв. Соответствие между сюжетами, подчинение их одной общей теме — героическому прошлому славянских князей — устроителей социальных институтов государства — явилось бы самым надежным критерием семантики ритона из Черной Могилы.

Обратимся к двум известным пирофиллитовым рельефам из Киево-Печерской Лавры: 1) единоборство Геракла с Немейским львом, 2) Дионис в прямоугольной повозке, запряженной львом и львицей 25. Очевидно, что светская тематика композиций утверждает идею могущества киевского князя. Геракла — победителя льва — и в Византии сравнивали с императорами (рис. 2, 3). Дионис увенчан короной (венцом). Это свидетельствует о стремлении создать монументальный героико-эпический образ, олицетворяющий триумф властителя. Венец на Дионисе вводит рельефы в круг памятников, изображающих властителей с царскими регалиями (рис. 2, 4). Среди них наибольший интерес вызывает сцена вознесения Александра Македонского на золотом венце из Сахновки (первая половина XII в.). Греческая иконография претерпела значительные изменения: необычного вида корона (рис. 2, 3), отличающаяся от византийских и древнерусских образцов (венец Константина Мономаха, венец Александра на чаше из Инсбрука, венец императора Феодосия из Кирилловской церкви в Киеве) 26. На венце вместо древок с приманкой в руках Александра булавы или скипетры (рис. 3, 1). Подобная замена приманок на символ власти произошла на рельефе южного фасада Дмитриевского собора во Владимире, где Александр держит фигурки эмблематических львов. Привлекая иконографию со сценой вознесения Александра на медальоне из ризницы св. Марка в Венеции, можно интерпретировать человеческие головки на древнерусских колтах из киевских кладов 1876 и 1949 г. как изображение царской головы в венце 27 (рис. 3, 2). Идея использования светской иконографии Александра для создания героических образов славянских князей, их обожествленных предков могла опираться на легенды о происхождении князей Руси и их регалий. В XIV — XV вв., согласно легендарно-политическим сказаниям, русские князья получили регалии власти через Рюрика от потомков Августа, предками которогобыли Птоломеи28. Удивительно совпадают некоторые эпизоды биографии первого достоверного князя Руси — Олега и Александра по отношению к язычеству. По «Роману об Александре» Псевдо-Калисфена, Александр — сын египетского царя и искусного мага Нектанеба, по Древнейшему своду Олег — князь по прозвищу «вещий» (синоним «волхва», «кудесника»). Нестор включил в летопись рассказ о волхве, предсказавшем Олегу смерть, а в «Романе об Александре» Филипп призывает Антифона, «сказателя знаменiемь», который предрекает судьбу и смерть в молодости 29. Из намека Нестора на «знамения» можно заключить, что и в его время могила Олега была языческим культовым местом.

Для семантики «светских» сюжетов на киевских рельефах, на венце из Сахновки, на ритоне из Черной Могилы наиболее важно наблюдение В. Л. Комаровича: «...авторы древнерусских летописных сводов неукоснительно излагали не единственный в те времена взгляд на языческих богов как на обожествленных предков» 30. Такой евгемеризм можно объяснить только сохраняющимися и наиболее живучими представлениями о сакральной природе княжеской власти.

Вполне вероятно, что сцены на обруче из с. Городище Хмельницкой обл. (клад 1971 г.) иллюстрируют эпическое повествование о деяниях первых славянских князей или их обожествленных предков. На одной створке — сцена пиршества, происходящая в интерьере, арочная композиция которого, как и тронная сцена, выражает идею космического порядка. Человеческие персонажи в длинных княжеских одеяниях с регалиями власти: рогом, жезлом (?) и предметом, напоминающим лук (рис. 3, 3). На другой створке — сцена борьбы героя со зверем— волком или гепардом (рис. 3, 4). Ометим, что часть вещей из клада черниговского происхождения31, а, согласно летописи, дарителями пардусов (гепардов) обычно выступают черниговские князья32. Противником героя мог быть зверь «княжеского» ранга: в ПВЛ под 964 г. Святослав Игоревич «лъгъко ходя аки пардусь».

Семантика сюжетов на обруче позволяет рассматривать изображения скоморохов на других обручах как образы княжеских певцов — «хотей», подобно упомянутым в «Слове о полку Игореве» Бояну и Ходыне 33. Они — божественные певцы, «внуки» Велеса, как их называет автор «Слова», но в отличие от Анта скомороха и царя Давида 34 направляют свою творческую фантазию на княжеские «славы» с ориентацией на образы языческого прошлого. За прошедшие между созданием оковок ритона и обручами два-три века иконография обожествленных предков славянских князей, возможно, Дажьбога и Сварога, претерпела значительные изменения, отражая развитие новых
эпических концепций в искусстве. Но не изменился генеологический принцип оценки истории и действительности, так ярко проявивший себя в «Слове о полку Игореве», и наиболее «очеловеченные» образы языческих предков получили новое этическое переосмысление, сохраняя значение культурных героев — мироустроителей, поддерживая представления о законности княжеской власти и ее певцах — скоморохах.

В заключение отметим, что славянские представления об институте княжеской власти, включая ее атрибуты, исходя из иконографии оковки большого ритона из Черной Могилы, близки иранским. Возможно, данный факт можно объяснить предполагаемой рядом исследователей славянизацией групп ираноязычного населения, от которого и происходит этноним «Русь», локализуемый (как и «Русская земля») на территории древней Черниговщины.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АО— Археологические открытия

АП УРСР— Археологiчнi пам'ятки УРСР. Київ. АСб.

ГЭ— Археологический сборник Гос. Эрмитажа.

ВДИ— Вестник древней истории

ВИ— Вопросы истории

ВИД— Вспомогательные исторические дисциплины

ГАИМК— Государственная академия истории материальой культуры

ГИМ— Государственный исторический музей. Москва

ИЗ— Исторические записки Изв.

ОРЯС — Известия отделения русского языка и словесности

АН СССР ИОЛЕАЭ— Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии

КСИА АН УССР— Краткие сообщения Института археологии

АН УССР КСИА АН СССР— Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института археологии

АН СССР КСИИМК— Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры

ЛГУ — Ленинградский государственный университет

ЛОИА АН СССР — Ленинградское отделение Института археологии

АН СССР МГУ— Московский государственный университет

МИА— Материалы и исследования по археологии

СССР НА ИА АН УССР — Научный архив Института археологии

АН УССР ОРЯС— Отделение русского языка и словесности

ПСРЛ — Полное собрание русских летописей

САИ— Свод археологических источников

СЭ— Советская этнография

ТИЭ АН СССР— Труды Института этнографии

АН СССР УIЖ— Украшський iсторичний журнал

ТОДРЛ— Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР

Рис. 1. Серебряные украшения Чернигово-Северских земель X в.: 1—Горналь, височные кольца; 2 — Горналь, браслеты; 3 — Горбово, браслет, раскопки А. В. Григорьева 1982 г.; 4 — Шестовицы, наременная бляшка, курган 110 (по Д. И. Блифельду); 5—Выползово, височное кольцо «волынского» типа, Остерский музей; 6 — Выползово, височное кольцо лучевое, литейный брак из Остерского музея; 7 — содержание серебра в украшениях из Липового (1981—1982 гг.)

Рис. 2. Сюжеты древнерусского искусства X—XI вв. 1 — Черная Могила, большой ритон, «грифы»; 2 — Черная Могила, большой ритон, человеческие образы; 3 — Сахновка, княжеский венец, прорисовка головы «Александра»; 4 — Киево-Печерская Лавра, рельеф «Геракл»; 5 — Киево-Печерская Лавра, рельеф «Дионис».

Рис. 3. Сюжеты древнерусского искусства XII—XIII вв.: 1 — Сахновка, княжеский венец, сцена «вознесение Александра»; 2 — Киев, колт из клада 1876 г с изображением головы Александра; 3 — городище в Хмельницкой обл., наруч сцена «пира»; 4 — городище в Хмельницкой обл., наруч. сцена «борьбы героя»

Рис. 4. Химический состав украшений.

_________________
Делай, что должен, и будь, что будет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Друзья от науки Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

Перейти:  

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB © 2001 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS

Chronicles phpBB2 theme by Jakob Persson (http://www.eddingschronicles.com). Stone textures by Patty Herford.