Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.


ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.

"Нам ли греть потехой муть кабаков? Нам ли тешить сытую спесь? Наше дело - Правда острых углов. Мы, вообще такие, как есть!"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Королевский гамбит. (Дм. Скирюк)

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Ведогоньи сказы
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Скрытень Волк
Вечный на рубеже.


Репутация: +48    

Зарегистрирован: 14.05.2008
Сообщения: 5374
Откуда: СПб, Род Одинокого Волка

СообщениеДобавлено: Сб Мар 08, 2014 6:59 pm    Заголовок сообщения: Королевский гамбит. (Дм. Скирюк) Ответить с цитатой  

Королевский гамбит
Король был стар.
Под стать ему был замок — высоченная громада, окружённая водой. Местами ров осыпался, крутые берега поросли травой и мхом, да и вообще он был уже не так глубок, как раньше. Весной на отмелях и под мостом, который мало кто теперь именовал подъёмным, давали представления молодые лягушачьи менестрели. Стены тоже знавали лучшие времена; неровные, замшелые, сейчас они пестрели светлыми заплатами — следами штурмов и осад минувших лет, а может быть, веков. Немного оставалось людей, которые помнили, кто им владел до Короля. Нагромождение башенок, зубцов и навесных бойниц стояло здесь давно, и только старые знамёна и штандарты в тронном зале хранили память о разбитых армиях, пленённых полководцах и о покорённых городах, но кто их спрашивал о том?
Никто.
Лишь моль и пауки.
А между тем когда-то (и притом не так давно) историю любого знамени, щита, любого гобелена замковые обитатели и челядь знали наизусть, успели выучить со слов Короля, чьи бесконечные рассказы о былых сражениях и подвигах успели всем набить оскомину.
Так мрачно размышлял Робер, ступая по холодным плитам пола тронного зала, неизменно приходя к одним и тем же, нелестным для его отца, выводам.
Король был стар.
И замок был стар.
Когда-то это было даже интересно. Робер невольно снова вспоминал себя мальчишкой. Он с братьями сидел на возвышении вторым — по левую руку от отца. Зал тогда был ярко освещён, за длинными столами пировали рыцари, играла музыка, вокруг смеялись, пели. Гончие собаки под столами грызлись за объедки. Много было пива и вина, красивых женщин, кто-то спорил, кто-то мирно спал, уткнувшись в блюдо головой, и вот тогда отец, подвыпив, принимался за свои рассказы, иногда подначиваемый друзьями и соратниками, а иногда — сам по себе. О, тогда отец казался ему чуть ли ни героем, равным богу, — так он увлекался, вспоминая каждый раз новые подробности, так загорались его глаза, так руки жаждали меча! Случалось, посылали в казематы, и в зал вводили пленников; бывало, что отец их миловал и даже отпускал, как, например, произошло на свадьбе сына. Да и потом были битвы, и Робер был их свидетелем, а после — и участником. В тех битвах был иной Король, отважный воин, полководец, лицо которого преображалось при запахе крови, а в чёрных волосах гнездился ветер, приносящий бурю. Но это случалось всё реже и реже: уже тогда мало кто решался бросить вызов Королю. Взрослели братья, выходили замуж сёстры. Умерла их мать — жена отца и королева. Годы брали своё. Менее всего отца теперь влекли пиры и развлечения. Он затворился в замке и почти не выходил, лишь изредка выезжал охотиться. Собаки разжирели от безделья и дремали целый день, большинство их псарь продал недавно герцогу де Ланнуа. Король об этом ничего не знал, его давно уже никто не принимал всерьёз; всем заправляла его старшая дочь Бригитта, державшая под каблуком и слуг, и мужа — молодого тщедушного аристократишку откуда-то с югов. Робер сестру не любил, но вынужден был с ней считаться, по крайней мере до тех пор, пока не огласят завещание Короля после смерти. Робер был старшим сыном, Бригитта — старшей дочерью. Здесь Робер невольно улыбнулся. Пусть так, но скоро всё изменится. Аристократишка-южанин попусту вертелся перед троном.
Кудель в их государстве не наследует.
Да, всё теперь было не так. Пустой и гулкий тронный зал был холоден и тих. Над головой маячили закопчённые дубовые стропила перекрытий. Трофейные знамёна свисали вдоль стены, как выпавшие языки у сонма висельников. Меж окнами, едва колеблемые сквозняком, горели факелы, лишь дальний угол зала освещал камин.
Трон без всяких церемоний был передвинут поближе к огню. Робер недовольно поморщился, но ничего не сказал — манеры отца всегда немного отдавали деревенщиной. Чувствовалось, что не родовая кровь, но меч и сила рук когда-то возвели его на трон, но об этом Робер предпочитал не думать. Отец и раньше-то не очень заботился о соблюдении этикета, а после смерти жены и вовсе наплевал на все приличия.
Ну ничего. Скоро всё будет совсем по-другому.
Король задумчиво смотрел на пламя. Оранжевые блики колыхались, выхватывая из темноты орлиный нос, скуластое лицо в морщинах, старый шрам на лбу и схваченные обручем седые волосы до плеч. Худые, жилистые кисти рук покоились на рукояти старого меча — отец опять принёс его сюда. На столике по правую руку от него стоял тяжёлый, чеканный кубок с подогретым вином. Несмотря на высокий рост, сейчас Король казался согбенным годами стариком.
Да, в общем, так оно и было.
Не дойдя до трона четырёх-пяти шагов, Робер остановился.
— Отец…
Король поднял взгляд, медленно обернулся к сыну.
— Уже пошли на штурм? — спросил он.
Слегка надтреснутый и дребезжащий, голос Короля ещё хранил оттенок былой силы, силы, которой безропотно повиновались полки, силы, от которой кровь замирала у врагов и злобных чародеев, силы…
«То прошлое, — сказал себе Робер. — Прошедшее. Давно».
— Нет, — произнёс он вслух. — Пока что нет.
Обветренные губы старца тронула улыбка. Король плотнее запахнулся в плащ и, казалось, сгорбился ещё сильнее.
— Они не двинутся до темноты, — задумчиво сказал он. — Осаду вечером не начинают. Они должны дождаться утра.
Принц предпочёл не отвечать.
— Я помню, — медленно проговорил Король. Глаза его сощурились, будто высматривая в пламени камина отблеск давних сражений. — Я помню, мы тогда стояли на стене… Я, Оливер и Ательстан. Тот замок… Да, когда на нас шли демоны с востока. Их вёл тогда лорд Геварт. С ним ещё был чародей по имени… По имени…
Он потряс головой, провёл ладонью по лицу и смолк. Рука легла обратно на эфес меча. Мелькнула ямка шрама с тыльной стороны ладони. Когда-то, очень давно, Король попал в плен и был распят. Но ему повезло. Он был тогда молод, проезжавшие мимо разбойники сняли его с креста, а после он сумел бежать. Историю об этом Робер слышал раз, наверное, двадцать. Принц стоял и терпеливо ждал, привычно отдаваясь своим мыслям и не слушая отца. Скоро, очень скоро всё здесь будет по-другому…
— Мелиадор! — вдруг глухо выкрикнул Король.
Робер невольно вздрогнул. Заморгал.
— Что-что?
— Его звали — Мелиадор, — повторил Король, глядя сыну в глаза. На лице его было явное облегчение. — Мелиадор… Он был очень сильный маг. Очень сильный. У нас был оберег, один на троих… Но даже тогда они не решились идти на приступ, пока не начался рассвет.
Робер кивнул:
— Я знаю. Ты рассказывал.
Старик многозначительно поднял палец.
— Никогда не повредит послушать лишний раз о прошлых битвах, — наставительно сказал он, блеснув глазами из-под дымчатой завесы седых волос. — Так ты распорядился выставить на стену арбалетчиков? — внезапно осведомился он.
— Да, отец.
— И факелы горят у катапульт?
— Да, — вновь ответил принц, стараясь, чтоб голос звучал как можно твёрже и уверенней — в последнее время старик сделался капризным и придирчивым.
— Это хорошо, — покивал Король, — это хорошо… Тогда нам надо ждать. Надо ждать.
Принц в последний раз взглянул на сгорбленного Короля — на ветхий плащ из меха горностая, на потемневший кубок, на старомодный широкий меч, затем вздохнул, отвесил по-военному быстрый поклон и зашагал обратно.
Всё складывалось лучше некуда, как он и задумывал. Их договор подписан, деньги из сокровищницы перекочевали в нужные руки. В урочный час преданные принцу люди откроют ворота и осаждающие ворвутся в крепость. Граф Эдвин сдержит обещание. Король, и без того зажившийся на этом свете, умрёт, а может, отречётся от престола в пользу сына. А может, отречётся, а потом — умрёт. Скорее всего, именно так, да.
А уж Робер потом сумеет как-нибудь договориться с соседями.
Губы принца скривились в усмешке, и он невольно ускорил шаг. Ох уж эти старые феодалы…

Рубашки, юбки, шемизетки, белые батистовые простыни и расшитые золотом тяжёлые бархатные платья — всё это шуршащим ворохом летело, падало в распахнутое нутро большого дорожного сундука, вперемешку с золотыми канделябрами, серебряной посудой, шкатулками из кости с притираниями, ароматами и всяческими прочими женскими штучками, необходимыми для наведения красоты.
— Бригитта, душа моя, ради бога, не бери с собой столько вещей! Мы не доедем до леса, нас поймают солдаты или ограбят разбойники на дороге!
Дородная светловолосая женщина, чьи действия сейчас, подобно урагану, как раз и опустошали маленькую комнату, фыркнула, развернулась на пятках и смерила мужа презрительным взглядом.
— Боже мой, опять ты за своё! — воскликнула она, заламывая руки. — Да хранит нас святой Дунстан, ну до чего ж ты глуп! Сколько раз можно повторять: мы не вернёмся в этот замок, как бы ни пошли дела. Считай, что я беру с собой своё приданое. Все эти деньги, золото, шелка — неужели ты хочешь, чтобы мы всё здесь бросили?
— Нет, но…
— Если ты дал деньги кому надо и ничего не забыл, то карета будет ждать нас в лесу, у Красной Скалы, у самого выхода на поверхность. Да и потом, мы же берём с собой слуг и охрану.
— Берём, конечно, — мрачно отозвался сидящий на кровати муж — худой и на удивление бледный для южанина человечек, испуганный и очень недовольный тем, что нелепый мезальянс привёл его в итоге в осаждённый замок. — Восемь человек!
— Куда ж нам больше-то, куда? Сам посуди: и граф, и все его вассалы, все окрестные бароны двинулись сюда, чтоб поучаствовать в осаде. У подземного хода не должно быть вовсе никого — о нём все забыли. Ах, как же хорошо, что я тогда взяла из сокровищницы то золото и те камни! Нам теперь без них никак. И слава богу, что мой отец, этот старый маразматик, ничего такого не заметил.
— По правде говоря, да, — признал её супруг. — Хотя, как он мог заметить, если не выходит из своих покоев по несколько недель кряду…
— Где мой плащ?
— Вон он, на зеркале.
— Закрой окно.
Плащ, отороченный куницей, немедленно последовал за прочим барахлом. Бригитта обернулась к мужу.
— Ну что ж ты всё ещё сидишь! — опять воскликнула она. — Уже темнеет. Скоро все уснут, а кто не спит, останутся на стенах. Лучшего момента, чтоб убраться отсюда, не придумать. Где твой сундучок?
— Я… — нерешительно втянул он голову в плечи. — Я уже взял… собрал всё, что хотел… и всё, что ты мне наказала взять. Но я хотел сказать… Бригги, может быть, не надо? Может быть, не будем уходить? Ведь ты же сама говорила, что замку… э-э-э… что Королю… Что твоему отцу и раньше приходилось держать осаду…
— О боже, ниспослал же ты мне муженька… Да когда ж то было! Он с тех пор уже не помнит, с какой стороны берутся за меч. Полаялся со всеми соседями, а у самого людей на три стены — и то не хватит! Я так и знала, так и знала, что рано или поздно всё этим кончится.
Муж внезапно переменился в лице.
— Слышишь? Шаги!
Бригитта с грохотом захлопнула сундук.
— Да хранит нас святой Этельберт! Скорее лезь в кровать!
Оба, как были одетыми, проворно влезли на кровать и задёрнули полог.
В дверь постучали.
— Кто там? — нарочито сонным голосом отозвалась Бригитта после третьего или четвёртого стука. — Что случилось?
— Госпожа, это я, — чуть слышно донеслось из-за двери, — Бриан де Клер. Откройте, всё готово. Я пришёл вас проводить.
— Ах, сэр Бриан, это вы! — Бригитта соскочила на пол с прытью, несоизмеримой с её дородной фигурой, и на цыпочках подбежала к двери. — Слава всевышнему, а то мы уже устали ждать!
Лязгнул засов.
Супруг Бригитты шумно задышал. Мысли его приняли привычное в последнее время и не совсем приятное направление. Бриан де Клер был очень недурён собой, обходителен, обучен этикету и даже иногда слагал стихи, коряво, но с огромным воодушевлением. Помимо этих качеств юный рыцарь хорошо владел мечом, а некоторое время назад ещё и объявил Бригитту своей дамой сердца. Всё это не без оснований заставляло её мужа предполагать, что где-то на макушке у него тихонько режутся рога, и, может быть, уже не первые. Тем не менее помощь молодого деятельного рыцаря могла прийтись весьма кстати, и потому достойный муж сдержал свой гнев и согласился, чтобы сэр Бриан составил им компанию в поспешном бегстве. Что касается Бригитты, то она каким-то образом сумела убедить сэра Бриана, что именно в этом и заключается истинный план Короля — отослать её с мужем куда-то далеко. Хотя, по правде говоря, и сам Бриан де Клер был не очень высокого мнения о своём сюзерене.
На мгновение рыцарь опустился на одно колено, тут же встал и шагнул к сундуку.
— Скорее, моя госпожа! Время не ждёт.
— Ах, я так волнуюсь, так волнуюсь!
— Не бойтесь, я буду с Вами. Эй, вы, там! Скорее! Выносите сундуки!
Он повернулся к её супругу и отвесил поклон:
— Прошу вас, милорд!
Четверо слуг проворно подхватили поклажу и немедля вышли вон, пыхтя и скособочившись под тяжестью сундуков. Бригитта с мужем и Бриан де Клер, закутавшись в накидки потеплей и изо всех сил стараясь не шуметь, двинулись по тёмным коридорам вслед за ними, спускаясь по щербатым лестницам всё ниже, ниже, туда, где в тишине и сумраке подвалов ждал своего часа вырытый давным-давно подземный ход.
У двери в тронный зал Бригитта на мгновение задержалась и, поколебавшись, заглянула внутрь. Король сидел недвижно у камина, передвинув трон едва не к самому огню; сидел и думал о чём-то своём, а может быть, дремал. В руках его был меч. Бригитта быстро перекрестилась, помедлила, затем решительно тронула сэра Бриана за плечо: «Вперёд».
Покрытая беловатым слизистым налётом дверь за бочками в подвале была не заперта. Бриан де Клер услужливо и быстро распахнул её, открыв взорам тёмный зев подземного туннеля. Дохнуло сыростью и хладом, пламя факелов затрепетало. Бригитта снова на мгновение заколебалась, не решаясь сделать первый шаг во тьму и неизвестность.
— Смелее, моя госпожа, — заметив её нерешительность, сказал Бриан де Клер. — Я проверял его два дня тому назад — свод крепкий, а туннель по-прежнему ведёт куда надо. Но чтобы совсем заверить Вас в его безопасности, я сам, с Вашего позволения, пойду вперёд.
С этими словами он пригнулся и, звеня кольчугой, шагнул под тёмные своды. Следом двинулись слуги с сундуками. Бригитта нерешительно оглянулась. Что-то кольнуло в сердце, может быть, воспоминания об отце? О том, как он держал её когда-то на коленях? Как он кружился с хохотом на травяной лужайке, подхватив под одну руку её, а под другую — жену? Как разгонял шлепками братьев-шалопаев, когда они ей досаждали в своих играх? Как привозил из странствий и походов платья, золото, шелка?
Она решительно встряхнула головой.
Всё это глупости и детский бред. В конце концов, она давно уже взрослая женщина и способна сама решить, что ей нужно, а что нет.
— Да хранит нас святая Варвара!
Она три раза перекрестилась и шагнула вперёд.

— Ансельм!
Голос Короля разнёсся по большому залу, эхо заметалось между стен. Некоторое время царила тишина, затем где-то далеко скрипнула дверь. Сквозняк ворвался в тронный зал, прошёлся вдоль стены. Те факелы, которые ещё горели, замерцали, зал наполнился тенями. Король пошевелился в нетерпении, вгляделся в темноту и крепче стиснул меч, будто увидел призрака.
— Ансельм, крапивное семя! Где ты там?
Послышались торопливые шаги. Пыхтя и припадая на одну ногу, мажордом спешил через весь зал к Королю.
— Иду, мой лорд, — крикнул он, — уже иду…
Остановился, отдуваясь:
— Что будет угодно Вашему Величеству?
Король перевёл взгляд на камин.
— Огня, — сказал, помедлив, он. — Распорядись, чтобы принесли ещё дров.
Переведя дыхание, толстяк Ансельм вытащил платок и вытер им потную лысину. Рука его дрожала.
— Осмелюсь доложить, мой лорд, — сказал он с явным облегчением, — но в этом нет необходимости: здесь, у камина, достаточный запас сухих поленьев. Конечно, если Вы настаиваете, я сейчас же прикажу…
Он умолк. Король помедлил, напрягая зрение, вздохнул и помотал головой, и в самом деле различив дрова, заботливо сложенные горкой справа от камина и потому не сразу замеченные им в темноте.
— Да… — вынужден был он признать. — Ты прав. Что ж, раз так, тогда принеси хотя бы вина. Мой кубок почти уже пуст.
— Сию минуту, мой лорд, — немедленно ответствовал Ансельм, подхватил кувшин и удалился.
Король поправил мантию. Задумался.
Ансельм в последние несколько лет был в замке сразу за всех. Смотрел за челядью, был мажордомом, виночерпием, секретарём, даже казначеем. Он был один из тех немногих, кому ещё доверял престарелый монарх и кто мог управляться с замковыми слугами, которым, по мнению Короля, в последнее время дали слишком много воли. Но тем не менее…
Давно прошло время, когда Король не то что сам пошёл бы и распорядился принести дров, но, скорее всего, обошёлся бы безо всякого камина и огня. Холод… Что молодому холод? Лишний повод посмеяться. Тёплый плащ, хорошая драка, разгоняющая кровь, вино и жаркая красотка на любовном ложе — вот и вся недолга. Но чем старше и старее Король становился, тем сильнее донимал его вползающий снаружи, настоящий, запредельный холод; холод, о котором он раньше не подозревал и против которого были бессильны огонь и вино, которое теперь приходилось пить подогретым. И, словно чувствуя это, Ансельм, и сам уже не молодой, захватывал себе всё больше власти. Ведь до чего дошло: теперь престарелый Король зовёт его просто даже для того, чтобы подбросить дров в камин…
Опять негромко проскрипела дверь, опять метнулись сквозняки и колыхнулись пыльные трофейные знамёна, опять по залу заметались тени. На краткое мгновение ожило и полыхнуло пламя в очаге, и Король с запоздалым раздражением вспомнил, что за размышлениями таки забыл о дровах. Ансельм всё понял, осторожно примостил на столике принесённый кувшин с вином и сам направился к камину. Через несколько минут пламя в очаге забушевало с новой силой. Мажордом помедлил. Обернулся к Королю.
— С позволения Вашего Величества, — сказал с поклоном он, — я нацедил из бочки красного, долины Фед, прошлогоднего урожая. Старая бочка пуста, я не хотел бы сцеживать подонки.
— И не надо, — медленно кивнул Король. — Сойдёт и это. Подогрей.
— Уже, мой лорд.
С ловкостью, выработанной многолетней практикой, Ансельм наклонил кувшин, наливая вино. Король протянул руку, сжал в ладони нагретое олово кубка. Терпкий аромат старого вина приятно щекотнул в ноздрях. Он приподнял кубок повыше, жалея, что тот не стеклянный, переложил меч из руки в руку и опять задумчиво уставился в огонь.
— Долина Фед, — произнёс он. — Да… А помнишь ли, Ансельм, вино десятилетней давности, которое мы пили после штурма замка барона Дирка? Что долина Фед… И то вино из старой бочки, которое закончилось, — даже оно не сравнится с тем, десятилетней выдержки. А какой был бой… И десяти таких бочонков не хватило бы, чтобы отпраздновать победу! Да…
Ансельм тактично промолчал. Возможно, это в самом деле было, и возможно, после штурма замка у барона Дирка нашлось в подвалах какое-то вино. Вот только он не помнил ни вина, ни замка, ни барона. Старик в последнее время часто заговаривался, путал даты, имена, и мажордом уже привык не обращать на это внимания.
Тем временем ностальгические воспоминания оставили Короля так же скоротечно, как и возникли. Вновь две тяжёлые складки залегли у рта, прямые линии спины сменились старческим изгибом. Кубок в его руке слегка подрагивал.
— Благодарю, — проговорил Король с нарочитой сухостью в голосе и сделал знак рукой, отсылая слугу. — Ты можешь идти. Ступай.
Мажордом поклонился как-то быстро и неловко, попятился, затем развернулся и направился к выходу из зала. Шаги его подкованных сапог звучали по плитам пола всё тише и тише, пока наконец не смолкли совсем. Дверь в этот раз он ухитрился закрыть совершенно без скрипа.
Лишь за дверью Ансельм осмелился остановиться, вынул из кармана скомканный платок и снова вытер лысину. Перекрестился истово, как только мог, и мелко зачастил по коридору. Нервы его были напряжены до предела, и, когда из темноты навстречу ему вдруг выступила тёмная фигура, он едва сдержался, чтоб не закричать.
— Ансельм! Иди сюда.
Мажордом с облегчением перевёл дух.
— Ваше Высочество, это вы! — Он оглянулся.
— Я, дурень ты этакий. Кто ж ещё? — принц Эрик, средний сын Короля, небрежно прислонился к стене и сложил руки на груди. Смерил мажордома взглядом. — Всё прошло нормально?
Высокий, гибкий, весь одетый в чёрное, вплоть до перчаток и сапог, принц Эрик походил на пантеру и стоял, загородив собой проход. В зрачках его играла темнота. Ансельм гулко сглотнул и оглянулся.
— О да, мой принц, если это можно назвать нормальным… Надеюсь только, что Господь простит нам это прегрешение.
— На твою долю грехов хватит и так, — мрачно оборвал его принц. — Вспомни хотя бы, сколько ты наворовал из отцовской сокровищницы.
— Мой принц, я, кажется, уже вам говорил…
— Короче. Ты подсыпал яд?
— Д-да, мой принц. Я думаю, через пару часов уже можно… забирать.
— Отлично, — ухмыльнулся принц. — Я знал, что ты меня не подведёшь. Тебе зачтётся… после.
Мажордом облизал пересохшие губы.
— Но… вы же обещали мне награду… Ваше Высочество! Вы обещали…
— Хочешь получить её прямо сейчас? — Эрик поднял бровь. — Ну, что же… Будь по-твоему.
Огонь блеснул на лезвии кинжала, мажордом издал сдавленный всхлип и бесформенным мешком осел по стенке на пол. Вытаращился на принца снизу вверх, будто хотел что-то сказать, два раза кашлянул кровавой струйкой и обмяк. Глаза его закатились. Из расслабленной ладони выпал и покатился по полу маленький блестящий предмет. Эрик нагнулся, лицо его исказила усмешка: то был флакончик из-под яда в оправе тусклого витого серебра. Ансельм так переволновался, что всё это время так и продержал его в руке. Принц неторопливо подобрал флакон и спрятал в карман, убедившись предварительно, что тот на самом деле пуст. Яд перекочевал в вино для Короля.
— Тебе конец, старый маразматик, — произнёс Эрик, глядя в пустоту. — А с остальными… С остальными разберёмся позже.

Рассветные лучи коснулись окон, на мгновение замешкались, потом ворвались розовым туда, где были выбиты цветные стёкла витражей. Упали на пол. Огонь в камине сделался тусклым и нечётким. Издалека снаружи донеслась холодная перекличка сигнальных горнов — войска под стенами трубили сбор. Король помедлил, выплеснул в огонь давно остывшее вино, поставил опустевший кубок на пол, встал и двинулся по лестнице наверх, неся перед собою старый меч. Он шёл в свои покои твёрдой поступью, прямой, как не ходил уже давно.
Доспехи ждали. Непривычно было облачаться без помощников, но отвлекать для этого людей со стен Король посчитал для себя унизительным. Латная пластина равномерной тяжестью легла на грудь, наручи привычно охватили плечи и запястья. Пальцы сами находили ремешки, застёжки, пряжки амуниции — неторопливо, обстоятельно, с многолетнею сноровкой старого бойца. Последним лёг на плечи Короля багровый плащ с гербом, расшитым золотым и синим.
Шлем и ножны от меча остались лежать у полога кровати.
На стенах царила напряжённая тишина — ни ругани, ни шуток. Бойцы рассредоточились по местам, в который раз проверяя амуницию, выглядывали с осторожностью промеж зубцов. В бойницах башен тлели фитили. Тихо булькала вода в больших котлах, поставленных на смазанные салом брёвна-рычаги. При появлении Короля все встали.
— К чёрту почести! — сказал Король, вступая на помост. — Следите лучше за врагом. Ательстан!
Старый, поседевший, стриженный под ёжик арбалетчик повернулся к Королю, привычно щуря левый глаз. Приветственно вскинул свободную руку.
— Я здесь, мой лорд.
— Я слышал трубы. Они… уже идут?
Он покачал головой:
— Уже нет. Часа полтора тому назад попробовали сунуться под южные ворота, но мы им всыпали. Теперь подтягивают войска сюда.
— Полтора часа? — Король нахмурился, провёл ладонью по лицу и вновь надел перчатку. — Боги, я, должно быть, всё же задремал… Я ничего не слышал. Почему ты не послал за мной?
— Я посчитал, что нет нужды отвлекать Вас ради такой мелкой стычки.
Светило набирало высоту. Поднимался ветер. Внизу под стенами опять запели горны. Войска перестроились и двинулись вперёд, штандарты и знамёна затрепетали на ветру. Ательстан со знанием дела посмотрел на них из-под ладони. Усмехнулся:
— Похоже, наших трофеев скоро прибавится.
Усмешка Ательстана не сулила ничего хорошего. Врагам. Старый друг, почти ровесник, несмотря на свои годы, бьющий латников из арбалета в глаз, в прорези забрала, он всегда последним отступал с поля любого боя. Король доверял ему безоговорочно и теперь почувствовал, как потеплело у него на сердце. Кровь быстрее побежала в жилах. Где-то в глубине души медленно, но верно разгоралось пламя предстоящей битвы — ощущение почти забытое и потому вдвойне приятное. Он вдруг снова ощутил себя прежним, молодым и сильным.
Таран ударил в створ ворот. Затенькали по камню стрелы. Всё пришло в движение. Захлопали арбалеты, взвились, прочерчивая небо чёрными хвостами, зажигательные бомбы. Король поднял свой меч. Ветер развевал его седые волосы как знамя, холодный ветер с гор, как много лет назад, когда эти волосы ещё были чёрные как смоль, развевали их ветра Киммерии и Аквилонии. Ательстан украдкой снова посмотрел на Короля и решил, что ничего ему не скажет. Королю сейчас совсем ни к чему было знать, как принц Робер с группкой преданных людей пытался отворить южные ворота, и не только пытался, но и отворил, перебив предварительно стражу… и сам пал от руки графа Эдвина. А уж потом Ательстан позаботился, чтобы люди графа Эдвина не продвинулись дальше ворот.
Взорванный подземный ход отрезал замок от мира. В лесу остались и Бригитта, и пришлый аристократишка-южанин, без лошадей, без кареты и, конечно же, без сундуков, а один весьма проворный юный рыцарь оказался первым, кто польстился на её сокровища.
У себя в покоях бился в корчах с синей пеной на губах принц Эрик, выл, сминая ком крахмальных простыней и проклиная старого слугу, который вылил яд совсем не в тот кубок, на который было указано.
А принц Эйнар — последний сын, которого поймали возле склада с порохом, когда он поджигал фитиль, теперь сидел в темнице, ожидая своей участи.
Это тоже не заслуживало того, чтобы сейчас об этом говорить. Кто вспомнит о них? Что вспомнится? Предательство — и больше ничего. А скорее всего, забудется и это.
Если поле боя останется за осаждёнными, ещё будет время, чтобы об этом рассказать. А если им сейчас суждено погибнуть, то они погибнут, как жили, и враги над павшими скажут с изумлением, не веря до конца себе: «Вот это были воины!»
Ательстан усмехнулся и поднял арбалет.
Войска пошли на приступ.

_________________
Делай, что должен, и будь, что будет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Ведогоньи сказы Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

Перейти:  

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB © 2001 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS

Chronicles phpBB2 theme by Jakob Persson (http://www.eddingschronicles.com). Stone textures by Patty Herford.