Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.


ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ.

"Нам ли греть потехой муть кабаков? Нам ли тешить сытую спесь? Наше дело - Правда острых углов. Мы, вообще такие, как есть!"
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Откопал интересную сказку. Выношу на ваш суд.

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Стрибожий конь
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
LaRoseNoire
Гость

   




СообщениеДобавлено: Чт Июл 12, 2012 12:00 am    Заголовок сообщения: Откопал интересную сказку. Выношу на ваш суд. Ответить с цитатой  

Однажды в детстве, роясь на книжной полке я откопал сборник русских сказок, годов 90-ых начала 00-ых. По большей части там были, насколько я помню, произведения Карамзина и так далее. Но в самом начале книги была она очень необычная сказка, автор которой не был указан, лишь была маленькая пометка на первоисточник: "«Собрания русских народных сказок». М., 1827.)", которого я, к сожалению, не нашел в интернете.

Называлась она "Сказка о сыне чародея и трех талисманах". Данное произведение необычно своим содержанием с явным языческим уклоном, этой сказки практически не коснулось охристианивание культуры. Однако там упоминается африка и америка, что свидетельствует о более позднем происхождении или пересказе сказки (то бишь не раньше 18 века)

У меня на этот счет имеется две версии:

1) Это неоднократно пересказанный вариант более древней сказки.
2) Это вымышленное произведение, созданное на позве растущих славянофильских идей и вытекающего интереса к язычеству. (хотя славянофильское движение оформилось в 40 г, но, возможно до того были зачатки)

Ну и собственно, сама сказка. Оцифровка моя, непроф, но вроде бы читабельная. Интересно будет послушать ваши версии о её происхождении и специфике.


В дремучих и не­проходимых лесов Муромских, за несколько сот лет до наших времен, жил сильный и могучий чародей по имени Савраазар; искусство его в волшебной на­уке столь было велико, что самые первейшие духи с трепетом и рабскою покорностию исполняли его повеления; впрочем, сия неограниченная власть, сие обширное знание в чародействе никогда не было употреблено в худую сторону: он всю свою жизнь посвятил на благодеяния, и в окрестных местах про­слыл добрым невидимкою, потому что благодетель­ствовал скрытно, избегая славы и благодарности людской; даже никто не знал настоящего его жили­ща. Все вообще волшебники любили и уважали Сав- раазара; один только Змеяд и сестра его Зломира не­навидели добродетельного волшебника; будучи мо- гущи и сильны, притом же коварны, хитры и злоб­ны, старались каким-нибудь образом если не по­губить, то по крайней мере причинить кроткому старцу какое-либо чувствительное нещастие; но осторожность и предусмотрительность Савраазарова уничтожали все хитрые замыслы злобного Змеяда и сестры его.

Савраазар имел у себя сына, единственный плод, оставшийся после нежно любимой им супруги, кото­рая умерла, давши жизнь Любомиру (имя сына волшебникова); ни могущество, ни искусство Савраазара рово не могли отвратить определения судьбы; это не состоит во власти волшебников. По смерти супруги своей, Савраазар занялся воспитанием сына своего, который был живое изображение покойной матери: под руководством мудрого и опытного отца Любо­мир оказывал быстрые успехи во всех науках и уко­ренял в сердце своем семена всех добродетелей; достигши двадцатилетнего возраста, он был совершен­нейший юноша; душевные и телесные качества соединены в нем были удивительным образом. Важная осанка придавала неизъяснимую прелесть его стройному, высокому стану; лицо, при необыкновенной красоте и миловидности, показывало в разительных чертах мужество и некоторую важность; искусство в телесных упражнениях равнялось его необычайной богатырской силе; кротость и доброта души, просве­щенный и основательный ум беспрестанно обнаруживались во всех его . делах и упражнениях; важен без гордости, пылок без опрометчивости, чувствителен без изнеженности, храбр и мужествен без дерзости и самохвальства; Любомир по всей справедливости мог назваться образцом юношества. Впрочем, все сии совершенства Любомир приобрел в глуши лесов муромских; он, кроме отца своего и подвластных ему духов, принявших на себя образ человеческий, никого более не видал, нигде не бывал, кроме окружных мест, смежных с их жилищем, и то тогда только, когда занимался звериною охотою. В одно время, когда Любомир находился на охоте, волшебница Зломира, сестра Змеядова, увидела его, и сильная пламенная любовь к сыну Савраазарову возгорелась в ее сердце; она поклялась во что бы то ни стало заманить его в свои сети и овладеть сим пре­лестным юношею; но сила Савраазарова была великим препятствием в ее любострастных намерениях. Зломира решилась ожидать удобного случая.

Уже Любомиру наступил двадцать второй год, и Савраазар решился на некоторое время расстаться с любезным своим сыном; ему нужно явиться в свет, говорил старик сам с собою; нужно узнать людей, их отношения между собою; что пользы жить ему безвыходно в сем вертепе? Я желаю продолжения своего рода. Моему Любомиру нужна супруга; но найдет ли он ее в сих непроходимых дебрях, где, может быть, от начала мира не ступала нога человеческая. Конечно, я могу по единому мановению перенести сюда всех единственных красавиц света; но что из этого будет? Принужденность, насилие! Нет! Я хочу, чтобы истинная, непринужденная любовь составила союз, и для этого нужно моему Любомиру оставить места сии. Принявши такое намерение, он удалился в ту комнату, где занимался обыкновенно в волшебной науке, для составления нужных талисманов своему сыну и пробыл в оной безвыходно шесть суток. По прошествии сего времени призывает к себе Любомира и говорит ему: —Любезный сын! нам должно расстаться на долгое время.—Как! Родитель мой,—отвечает Любомир с восклицанием, будучи приведен в удивление словами отца своего,—для чего это? —Для твоей пользы, мой возлюбленный! Выслушай меня: ты воспитан отлично, образован как нельзя лучше, одарен разумом, словом, все совершенства природы и образования заключаются в тебе; но недостает еще к сему весьма важного, нужного, необходимого для всякого человека — познания людей и обращения между ими; будь ты отлично умен, но не знавши обыкновений, существующих между людьми, навсегда останешься их посмешищем; не вникнувши лично в их сношения, не узнавши но опыту их самих, будешь всегда или обманут, или послужишь по неведению причиною погибели невинного. Еще, сын мой, я желаю, чтобы род наш не пресекся вместе с тобою, желаю видеть себя оживленным в твоих детях; конечно, это исполнить не трудно, и в одно мгновение ока, по единому моему мановению, тысяча прекрасных девиц предстанут перед тобою, и ты можешь выбрать себе из них любую в супруги; но что из сего будет? принужденность, насилие, союз без любви и взаимного согласия; а мне сего не хочется. Ступай — странствуй и ищи себе супруги, с тем чтобы взаимная любовь соединила сердца ваши; тогда я без прекословия соглашусь на соединение ваше, не взирая ни на род, ни на богатство, ни на какие совершенно ращеты. Вот тебе три талисмана,—продолжал он, подавая ему кольцо, пояс и медный рог,— сии талисманы для тебя необходимы так, как для путешествующего. Первый, то есть кольцо с печатаю волшебницы Добрады, разрушает всякие очарования и сохраняет жизнь того, кто его носит; второй, пояс, послужит тебе воздушною колесницею: стоит только его обернуть около себя и пожелать где захочешь, то в одно мгновение ока сие исполнится; третий, медный рог, по единому звуку даст тебе столько войска, сколько тебе нужно будет. Впрочем, сии талисманы остаются ничтожными при безрассудных, беззаконных и бесчеловечных требованиях. Береги их, сын мой, и употребляй с расщетом и рассудком; от них зависит твое будущее щастие. Будь осторожен во всех делах твоих и предприятиях; присовокупляю тебе, что мы имеем сильных неприятелей, могущих восторжествовать над нами и погубить нас. Прощай, мой возлюбленный! единственная отрада в жизни! помни мои наставления;—ступай! ищи прочного щастия.—Кончив слова сии, старец махнул волшебным жезлом, и в одно мгновение ока Любомир очутился один-одинехонек среди дремучего леса; прекрасный богатырский конь возле него спокойно щипал зеленую шелковую мураву; богатое, со вкусом сделанное рыцарское вооружение, меч с драгоценною рукояткою, щит и копье вороненой стали с золотою насечкою лежали близ него на траве. Где я? —воскликнул Любомир, оглядываясь во все стороны; в какие места судьба завела меня? не сновидение ли это? О мой родитель!—продолжал он,—как нечаянно и странно ты меня оставил! Куда же я теперь устремлюсь? куда направлю шаги мои? Может быть, первый предмет, представившийся очам моим, будет мой злейший неприятель? Фуй! стыдись, Любомир,- говорил он сам себе, - ты уже начинаешь чувствовать робость! — Вдруг его рассуждения прерываются пронзительным женским криком, требующим помощи. Надеть на себя оружие, вскочить на коня и поскакать в ту сторону, откуда происходил крик, для Любомира было дело одной минуты. Ах! нещастный юноша! Лучше бы для тебя было остановить пылкое стремление твоего сердца!.. Что представилось его изумленным взорам? Прелестнейшая девица во власти двух злодеев, посягающих на ее жизнь!..—Остановитесь, чудовища ! — воскликнул Любомир громовым голосом и одним взмахом меча преселил их в адские пропасти. Соскочивши с лошади, приближился к незнакомке, погруженной в глубокий обморок. Прекрасные ее каштановые волосы небрежно были рассыпаны в натуральных локонах по плечам, белейшим алебастра; лицо, подобное богини любви, покрыто было смертною бледностию, и на пушистых черных ресницах блистали две слезы, достойные быть сняты прелестным плутишкой Купидоном; а открытая грудь представляла такие восхитительные прелести, которые только возможно чувствовать, но не изра-зить или описать!.. Любомир, подобно истукану, стоял подле красавицы, не трогаясь с места и не сводя глаз, пожирая пламенным взором ее прелести. Бедный юноша! где твоя твердость? где твой разум и рассудительность? призови на помощь рассудок; может быть, тут кроется какая-нибудь хитрость, или что-нибудь подобное; но нет, все тщетно, — кажется, никакая сила не может отторгнуть его от незнакомки.

Долго лежала без чувств неизвестная красавица. Наконец, томный, протяжный вздох — еще другой—третий, и она открывает глаза и бросает взор на Любомира... Какой взор! если бы тысячи громов разразились над главою его, если бы всемирная ось лопнула, то и тогда Любомир ничего бы не почувствовал; чувства его оставили, и по телу пробегал непонятный хлад. Где я? — воскликнула незнакомка - Помогите мне! — продолжала она, кидая всюду смутные взоры. Услышав сии восклицания, Любомир пришел несколько в себя.— Успокойтесь, сударыня,— сказал он дрожащим, смущенным голосом,—вы теперь находитесь вне всякой опасности; злодеи, дерзнувшие бесчеловечно поступать с вами, получили достойное наказание: моя рука сразила их.—Как I мои гонители погибли, и я избавлена? я нахожусь вне опасности? я вам обязана моею жизнию? о великодушный и храбрый незнакомец! о мой избавитель! Позвольте узнать, кому я должна принесть мое благодарение? Кто вы таковы, любезный юноша? —Сказавши сии слова, она покраснела, несколько смутилась и потупила глаза в землю. — Я на время игрушка судьбы и случая, — отвечал он прерывающимся, изменившимся голосом, а называюсь рыцарем Любомиром; род мой почти никому не известен, и не хочу до времени делать его известным; но позвольте также спросить вас о том же.—Я,—отвечала незнакомка,—дочь князя печенежского и называюсь Рогнеда; живу среди лесов сих в прекрасной долине, в замке, построенном для меня одною благодетельствующею мне волшебницею. Сего дня поутру вздумалось мне ехать на охоту, что я люблю смертельно; погнавшись с стремлением за показавшимся оленем, я скоро отстала от своей свиты и тогда уже опомнилась, когда олень пропал из глаз моих; будучи в мыслях, куда мне ехать, дабы соединиться со свитою, и не приметила двоих злодеев, с быстротою молнии на меня бросившихся. Испустивши пронзительный крик, я совершенно лишилась чувств; совершенно не помню, что после сего происходило, и если бы вы не подоспели, то я, конечно, сделалась бы жертвою их неистовства.— Сколь я щастлив, что сделался избавителем вашим, прекрасная Рогнеда, —отвечал Любомир, кидая на нее страстные взоры.— А я вдвое шастлива,— сказала Рогнеда, закрасневшись,—что теперь нахожусь в совершенной безопасности и под защитою великодушного рыцаря,— О! будьте уверены, что вы во мне не ошиблись, — Когда они таким образом разговаривали, свита княжны печенежской к ним подъехала; все пришли в великое удивление, нашедши Рогнеду в сотовариществе младого прекрасного рыцаря. Княжна в коротких словах рассказала все происшедшее со времени отдаления ее от свиты; потом, оборотясь к Любомиру, нежным, упрашивающим голосом просила его посетить ее замок. Едва он на сие согласился, как вдруг услышал очень явственно сии слова, произнесенные невидимым голосом: «Берегись, Любомир!» Будучи поражен сим предостережением, он оглядывался на все стороны, но никого не видал, — Что вы смутились, Любомир? — спросила его Рогнеда.—Вы ничего не слышали? —отвечал он.— Нет, ничего! а что вы слышали? —Так, ничего-совершенно ничего; мне послышалось... Но это пустое...—Вы, верно, окружены духами, невидимо около вас толпящимися,—сказала Рогнеда с улыбкою.—Мне не нужны теперь духи, любезная Рогнеда,—отвечал он несмелым голосом,—когда я нахожусь подле вас.—Она ничего не отвечала, но, покрасневши, потупила глаза в землю. Во время пути взоры их, весьма часто встречавшиеся друг с другом? ясно показали, что находилось в их сердцах.

Чрез несколько часов приближились они к замку, или, лучше сказать, к храму какой-нибудь богини. Стена, окружавшая оный, была сделана из стали и столь гладко выполирована, что ослепляла зрение; самый замок выстроен был из белейшего мрамора, а золотая крышка на оном блистала подобно солнцу. Когда Любомир и Рогнеда приближились к воротам, то они сами собою отворились; въехавши на двор, они слезли с коней, и Рогнеда, подавши сыну волшебникову руку, пошла с ним по внутренностям замка. Хотя Любомир жил в великолепном и прекрасном жилище, однако не мог не удивляться роскоши и утонченному искусству обиталища Рогнеды; что ни шаг, то новое очарование, что ни комната, то неизразимое волшебное зрелище; все, что только воздух, земля и вода могут произвести редчайшего, находилось там в наипрелестнейшей совокупности и, будучи чудесным образом соединено и соразмерено, придавало друг другу более красоты и привлекательности. Пришедши в гостиную, Любомир, пораженный убранством оной, остановился и воскликнул изумленным голосом: —Где я? не в жилище ли какой-нибудь богини-очарователь-ниды? —Потом, оборотясь к Рогнеде, продолжал:—Я не иначе вас признаю, как за богиню, обратившую на меня, слабого смертного, благосклонный взор свой; прими от меня клятву, существо непостижимое, в моей вечной признательности, почтении и покорности.—Кончивши слова сии, он становится пред Рогнедою на колени и в почтительном молчании ожидает от нее ответа.—Встань! любезный Любомир,— отвечала Рогнеда, подымая его с поспешно-стию,— прошу тебя встать, и будь уверен, что я такая же смертная, как и ты. Не божеского почтения, но дружбы требую от тебя, избавитель мой; впрочем,— продолжала она,—теперь на несколько времени нужно нам обоим взять покой, — и Любомир в сопровождении служителя пошел в приуготовленный для него покой. Вошедши туда, предался размышлению обо всем с ним случившемся. — Что это за голос, меня предостерегающий,—говорил он сам с собою, ходя большими шагами по комнате,—к чему такое предостережение? не могу понять! Не Рогнеды ли я должен опасаться? Тьфу! к чему такая мысль! могут ли что сделать вредного эти очаровательные, милые черты, этот взгляд, проницающий в душу, в сердце. Нет!, господин невидимый предостерегатель, прошу меня уволить от вашего усердия! Я сам довольно знаю, что худо, что хорошо, и меня учить поздно! —Потом, помолчав несколько, воскликнул в сильном энтузиазме: —Ты требуешь моего дружества, дражайшая Рогнеда? Ах! для чего не любви! Тогда бы я был щастливейший человек в сем мире!.. О, если бы ты знала, что происходит в моем сердце!..—Пришедший служитель прервал его мечтания; он просил Любомира к своей повелительнице, и наш юный мечтатель с поспешностию бросился вон из комнаты. Прошедши с слугою, едва успевавшим за ним следовать, множество покоев, остановился у одной затворенной двери, и когда она отворилась то он, вступив в комнату, остался неподвижным от удивления. Жемчуг, изумруды, яхонты, лалы, карбункулы, сафиры, топазы и аметисты блистали на потолке и стенах в прекраснейшей симметрии; а яркий свет тысячи восковых свеч, отражаясь в оных, производил такой блеск, что ослеплял зрение; посреди комнаты находился золотой трон, покрытый барсовою кожею, на котором сидела Рогнеда в великолепной одежде; на каждой ступени трона по бокам стояли прекраснейшие девицы в белых платьях. Красота Рогнеды блистала во всем ее совершенстве.—Приближься! любезный Любомир,—сказала она с прелестною улыбкою изумленному и стоящему, подобно истукану, юноше; —прими от меня благодарность за избавление меня от гибели, и познай,— продолжала она, закрасневшись и потупив глаза,— что не одно сие чувство наполняет мое сердце: есть еще другое, пламеннейшее, сильнейшее благодарности; признаюсь тебе, любезный Любомир, что ты сделал на меня сильное впечатление; куда девалась моя твердость и равнодушие, чувствуемое при виде мущин? Ты явился, и мой жребий решен; любовь сильно пронзила мое сердце, стрела ее глубоко вонзилась; сознаюсь, что не имею силы исторгнуть оную.—Ах! для чего исторгать ее? — вскричал Любомир вне себя, бросаясь на колени,—мог ли я воображать, что буду столь щастлив? Прелестная Рогнеда! скажи, что ты говоришь правду, что ты не издеваешься надо мною! клянусь, что не верю своему ща-стию!..—Недоверчивый! —отвечала Рогнеда, простирая к нему свои объятия. Любомир вскакивает и стремится к ней; но вдруг, о чудо! вместо прекрасной княжны он видит на троне безобразную горбатую старуху, простирающую к нему свои трясущиеся от старости руки, а позади его неизвестно откуда раздался громкий хохот; в сильном изумлении и страхе он отскакивает назад и стоит как громом пораженный. —Что с тобою сделалось, мой возлюбленный? — спросила его трясущимся и смущенным голосом горбатая фигура.— О боги! —наконец воскликнул Любомир, пришедши несколько в себя,—что я вижу! какое очарование меня окружает? где я нахожусь? куда девался тот милый, очаровательный образ, который пронзил мое сердце и воспламенил душу? — Что, что ты говоришь? — воскликнула старуха,— об каком милом образе ты воспоминаешь? — Извините меня, милостивая государыня,— отвечал ей сын волшебника,—что я прошу у вас несколько времени собрать растерянные мои мысли и подумать о чудной перемене, случившейся с вами...— О какой ты говоришь перемене? я все та же; для чего мне переменяться?—Помилуйте, сударыня! — возразил Любомир,— вы шутите надо мною; взгляните хорошенько на себя и увидите, что я говорю правду.— Старуха, догадавшись, что он говорит про настоящий ее вид, пришла в сильную ярость и исступление; ее безобразный вид еще хуже исказился, и глаза налились кровью.—Знаю,—говорила она задыхающимся голосом,—кто мне препятствует; но я поставлю на своем во что бы то ни стало. Слушай, Любомир,—продолжала она, оборотясь к нему,— злые люди и гибельное очарование разлучают нас с тобою; ты теперь видишь сему опыт; поклянись мне в вечной любви, и тогда очарование исчезнет, тогда мы спокойно будем наслаждаться нашею любовию и смеяться над врагами нашими; невзирая на мое безобразие, решись любить меня, и тогда я тебе доставлю такие удовольствия, каковых ты не испытывал во всю жизнь свою. — Прошу меня от сего уволить, милостивая государыня; я никак не могу на сие решиться: прежний ваш образ навсегда остался в моем сердце, и я ни за что не изменю оному.—Как! ты пренебрегаешь моею любовию! Дерзкий! страшись меня и моей власти; я силою заставлю любить себя!—Напрасно, милостивая государыня, вы так на себя надеетесь: никакие мучения не принудят меня к сему.—А вот увидим, — отвечала она яростным голосом; потом топнула ногою в пол, произнеся некоторые неизвестные слова, и в минуту явился ужасной величины исполин и ожидал с покорностию ее повелений.— Громид,— сказала она исполину,—возьми сего дерзкого мальчишку и заключи его в одну из мрачнейших темниц моих. — Громид, исполняя повеления своей госпожи, бросился на Любомира, но дорого заплатил за свое усердие; ибо сын волшебника, во мгновение ока выхватив меч свой, столь сильно ударил им по ногам исполиновым, что тот, подобно величайшему дереву, повалился на пол. Старуха, видя неудачу, пришла в бешенство и изрыгала тысячу проклятий; потом по ее мановению явился огненный дракон, который бросился на Любомира, изрыгая сильное пламя; но юный витязь не устрашился сего и с смелостию наступал на него. В сие время весь замок начал трястись и, казалось, хотел разрушиться до основания; потолок залы раздвинулся и сквозь отверстие влетел двенадцатиглавый дракон, на котором сидел старик, вооруженный огненным мечом. — Наконец, пришло время наказать твои злодеяния, эхидное творение! — произнес он старухе грозным голосом. Она, увидевши сие явление, вдруг обращается в крылатого змия и бросается на старика. Невозможно описать жестокого и лютого их сражения: кровь ручьями лилась из глубоких ран их, и жестокие удары раздавались по всему замку; Любомир также сильно поражал своего противника, хотя .и сам чувствовал несносную боль от пламени дракона. Наконец, по долгом и упорном сопротивлении, старик остался победителем и поразил крылатого змия смертельным ударом; в одну минуту после сего замок, драконы и все находящееся вокруг исчезли, и Любомир увидел себя одного среди густого леса на зеленой равнине. Не в дальнем от него расстоянии стоял его верный конь, и подле него лежал труп старухи. Долго пробыл он в безмолвном удивлении и не мог собрать рассеянных мыслей своих; все прошедшее казалось ему сновидением. Вдруг невидимый голос поражает слух его: —Любомир! воздай благодарение богам за щастливое окончание и избавление твое от сетей коварной и злобной жен-шины.—Кто это произносит? — воскликнул Любомир.— Друг, покровитель и защитник твой, — отвечал невидимый голос,—поди от места, где ты стоишь, вправо,—продолжал тот же голос,—в недальнем расстоянии найдешь пещеру; войди в оную и там получишь изъяснение всему с тобой случившемуся; там найдешь ты себе советника и друга.— Кончив слова сии, голос умолк, а Любомир, не медля, пошел к сказанному месту; отошедши около ста шагов, видит пещеру, вход которой зарос диким кустарником; вдруг слышит происходящие изнутри оной стенания; не рассуждая и не теряя лишних минут, вынимает меч и прорубает оным сросшиеся кустарники и тем самым открывает себе путь во внутренность пещеры, или, лучше сказать, сырой и вонючей ямы, на дне которой видит прикованного к двум, большим камням почтенного старца, испускающего пронзительные вопли, по причине боли, чувствуемой им от тяжести цепей. Любомир при сем виде содрогается, и слезы невольно катятся из очей его; он бросается к страдальцу и со всею силою ударяет мечом своим по цепям; но меч его отскакивает и ничего не производит, кроме сильного звука. — Нет, великодушный Любомир,—говорит ему старик,—ты мечом своим и силою ничего не можешь сделать; никакая человеческая сила и могущество не в состоянии разрушить оков моих, а я прошу тебя коснуться к оным кольцом, находящимся на руке твоей.—Любомир тотчас исполняет стариково прошение, и едва он коснулся кольцом, цепи рассыпались на мельчайшие части и старец получает свободу.—Чем я могу возблагодарить тебя, избавитель мой! — воскликнул он, бросаясь пред Любомиром на колени.—Не унижай так себя, бедный и почтенный страдалец,— отвечал сын волшебника, поднимая старика,— я истинно ничего для тебя не сделал такого, за что бы получить такую благодарность; притом же я должен просить тебя объяснить мне все то, что со мною случилось со времени моей разлуки с любезнейшим родителем; я был окружен такими чудесами, таким очарованием, что не могу до сих пор ни опомниться, ни постигнуть всего происшедшего.—Изволь, дражайший Любомир, ты от меня получишь обо всем достоверное сведение; но прежде нужно кой-что сделать для общей нашей безопасности; пойдем отсюда.—Выговорив слова сии, старик берет Любомира за руку и идет с ним к тому месту, где лежал труп старухи; приблизившись к оному, старец невольно вздрогнул; но, ободрившись, сказал:—Гнусное исчадие ада! жестокая фурия! насилу получила ты достойное наказание! —Потом, обо- шедши три раза вокруг трупа, произнес некоторые неизвестные слова, и вдруг вышедший из земли пламень превратил в пепел тело старухи, а старец развеял оный по воздуху. После сего по единому его мановению явилась колесница, запряженная двумя крылатыми драконами, и едва он с Любомиром сел в оную, как она в одно мгновение ока поднялась на воздух и полетела с быстротою молнии. Чрез несколько времени, опустившись на землю, остановилась у ворот великолепного и огромного замка; вороты оного сами собою отворились, и старик с Любомиром, вышедши из колесницы, по мраморному крыльцу вошли во внутренность замка. Тщетно было бы описывать красоту, великолепие и богатство покоев; довольно сказать, что там повсюду блистали золото и драгоценные каменья. Прошедши множество комнат, старец ввел Любомира, наконец, в одну, великолепнее прочих убранную. Едва они сели на софу, как в одну минуту явился пред ними прекраснейший завтрак.—Ну, любезный мой избавитель,—сказал старик,—подкрепим прежде истощенные наши силы, а после я удовлетворю твое любопытство, ибо я вижу из взоров твоих, что тебе весьма хочется знать о всем с тобою случившемся.—Когда кончился завтрак, то старец начал следующее:
— Любезный Любомир! еще с младенчества тесная дружба соединяла меня с твоим родителем.
ее
Я имел сестру неописанной красоты; отец твой увидел ее и навеки потерял спокойствие; любовь самая пламенная, самая сильная возгорелась в его сердце; впрочем, угождения, ласки, вздохи и тому подобное, кстати употребляемые отцом твоим, склонили сестру мою на сторону Савраазара, и женитьба была наградою за пламенную любовь; одним словом, мать твоя была моя любезнейшая сестра.— Как! —прерывает Любомир старца,—я зрю пред собою Добросвета? —Так точно, любезный племянник, но останови свои восторги и дай мне кончить мое повествование. Казалось, все благоприятствовало нашей щастливой жизни, но вдруг туча разразилась над главами нашими и разрушила мирное спокойствие. В одном месте коварные и злобные брат с сестрою Змеяд и Зломира увидели меня и сестру мою, бывшую уже в замужестве за отцом твоим. Зломира влюбилась в меня, а Змеяд воспламенился сильною страстию к твоей матери; полученный отказ как от меня, так равно и от сестры, в соответствовании их страсти, привел сих чудовищ в сильную и яростную злобу, и они поклялись, во что бы то ни стало, погубить нас; впрочем, сила талисманов, искусство и осторожность Савраазарова преодолевали и побеждали все их коварные замыслы; к нещастию, моя сила и могущество в волшебной науке были слабее врагов моих, и я попался в их се¬ти. Ровно двадцать лет стенал я в заключении, из ко¬торого ты меня освободил,— продолжал Добросвет, вздохнувши,—однако ни угрозы, ни ласки Зломиры не могли поколебать моей твердости, и я велико-душно переносил мое мучение, ожидая с твердою надеждою своего избавления. Мать твоя умерла, давши тебе жизнь, и Змеяд после сего почти оставил в покое отца твоего, занявшегося единственно твоим воспитанием; ты вырос, пришел в совершенный возраст, и новое беспокойство возмутило мирную жизнь Савраазарову: сладострастная Зломира нечаянно тебя увидела и возгорелась сильною страстию; она решилась во что бы то ни стало заманить тебя
А- в свои сети. Сколько трудов, забот и предосторожно¬стей нужно было употребить твоему родителю, что¬бы избавить единственного сына своего от власти чудовища. Ах! дражайший Любомир! сердце мое трепещет при воспоминании, что ты совершенно погибал; если бы сила кольца не разрушила очарование, то бы ты теперь находился во власти скареднейшей старухи и лобзал бы безобразные ее прелести. Не Рогнеду, княжну печенежскую, хотел ты заключить в свои объятия, но дряхлую и гнусную Зломиру; она нарочно приняла образ Рогнеды, чтобы тебя зама¬нить к себе и получить во власть свою; но от сильной страсти она сделалась неосторожною: любовь ослепила ее, и ты избавлен. Зломира, будучи в силь¬ном восхищении, что успела обворожить тебя, к тво¬ему щастию и не заметила на руке твоей кольца с печатаю Зердуста, пред коим самые первейшие духи трепещут и которое разрушает всякие очарования. Когда ты стремился в объятая ложной Рогнеды и уставил против ее кольцо, то действие очарования исчезло и ты увидел ее в настоящем ее образе. Невидимый голос, тебя предостерегающий, был голос твоего родителя; но он не мог сам явиться: таково определение судьбы; победителем злобной-Зломиры был он же; также по его приказанию ты освободил и меня. Вот тебе краткая история всего, что нужно было знать.—Сим кончил Добросвет свое повествование.— Итак, все случившееся со мною было очаро¬вание и обман хитрой и злобной, волшебницы! — воскликнул Любомир с сильным волнением духа.—Так точно,—отвечал ему его дядя.—С чего же она взяла принять на себя образ Рогнеды, княжны печенежской?—спросил Любомир.—Во-первых, она сделала это для того, чтобы отклонить всякое подозрение со стороны твоей, а во-вторых, для того, что Рогнеда теперь славится первою красавицею в свете.—Так это не пустая выдумка Зломиры, и точно есть на свете Рогнеда? —воскликнул юноша с пылающим лицом и блистающими очами.—А для чего тебе знать это? —отвечал Добросвет, усмехаясь и глядя пристально на своего племянника. Любомир, видя улыбку старцеву и его испытующий взор, покраснел и по¬тупил глаза в землю.—Так, из одного любопытства, любезнейший дядюшка,—сказал он смущенным голосом.—Полно притворяться, племянничек,—возразил Добросвет,—я уже довольно пожил на свете, и меня обмануть трудно; вижу, что любовь закралась в твое сердце; впрочем, шутки в сторону, я одобряю страсть твою к Рогнеде, ибо она того, как по телесным, так и по душевным качествам, заслужива¬ет; но к дещастию и твоей горести, должен сказать тебе, что обладание ею почти невозможно.—Как! отчего?—прерывает Любомир.—Оттого, что она находится во власти гнусного и злобного Змеяда.—Все-сильные духи! итак, я должен навеки остаться нещастным! Дражайший дядюшка! —продолжал он, упадая пред Добросветом на колени,—не знаете ли вы какого-нибудь средства исхитить прекрасную княжну из рук чудовища? если есть хотя малейшая надежда, я не пожалею своей жизни, и последнюю каплю крови пролью за нее.—Я ничего не могу в сем случае сделать,—отвечал Добросвет,—сила и могу-щество Змеядово могут ниспровергнуть все мои на¬мерения и даже причинить нещастие; но ты облада¬ешь такими талисманами, при помощи коих мо¬жешь действовать с успехом; только нужна осмот¬рительность, осторожность и твердое мужество.— О! что до сего касается,—прервал его Любомир,—то я не струшу и не буду слишком опрометчив. Скажи¬те же мне, где живет сие злобное чудовище? я не-медленно туда отправлюсь и исторгну стенящую невинность из когтей оного. — Не торопись, мой любезный,—отвечал ему Добросвет,—поспешность бывает весьма часто вредна; побудь несколько времени у ме¬ня, я между тем подробно узнаю, где скрывает Змеяд свою добычу, и подам тебе нужные наставления и советы для скорейшего и безопасного исполнения твоих намерений.—Делать было нечего, и Любомир принужден остаться. Целую неделю угощал Добросвет в своем замке своего племянника и употреблял все силы, чтобы доставить ему всякое удовольствие, а между тем посредством своей науки старался узнать, где находится княжна печенежская. По про¬шествии недели Добросвет призывает Любомира к себе и говорит ему следующее:
— Любезный племяннику! сколько было моих сил, я старался узнать местопребывание Рогнеды, и, наконец, благодаря судьбе достиг своего желания. Хитрый и коварный Змеяд хранит свое сокровище на одной из гор Кавказских, в замке, окруженном стальною высочайшею стеною; ни конный, ни пеший не могут к сему замку приближиться: непреодолимая и неизвестная сила до сего никого не допускает. Посредством пояса, данного тебе твоим родителем, ты можешь проникнуть во внутренность оного и увидеть нещастную Рогнеду. Но избавление оной сопря¬жено с величайшею трудностию, ибо Змеяд хитр, осторожен и коварен. Слушай со вниманием, что я тебе говорить буду, и не пропусти ни одного слова: обернувши себя поясом, ты донесен будешь до замка; тогда пожелай опуститься в сад и скройся в одну минуту в беседку; там не забудь обернуть кольцо свое печатаю к ладони, это скроет тебя от проница¬тельных взоров подвластных духов, стерегущих Рогнеду; когда ты увидишь княжну одну, прогуливающуюся в саду, то не медля нимало, подойди к ней и объясни об себе все подробно; скажи, что ты решился ее избавить, и постарайся прийти у ней в любовь; я надеюсь, что она тебя не отвергнет и предпочтет гнусному и дряхлому Змеяду, которого терпеть не может и который мучит ее своими страстными изъяснениями. Когда ты успеешь склонить Рогнеду на свою сторону и получишь от нее уверение во взаимной любви, а без сего ни на что не решайся, то ожидай и скрывайся в беседке до тех пор, как Змеяд в сопровождении своих духов будет прогуливаться но саду, и едва войдет в жасминную беседку, ты затруби в рог и, обнажив меч, кинься на него со смелостию и постарайся одним ударом отрубить ему правую руку; далее же явятся к тебе помощники, и все кончится благополучно. Впрочем, смотри берегись, чтобы тебя прежде времени, кроме Рогнеды, никто не видал, а то ты погибнешь и никакая власть не в силах тебя избавить. Ступай, дражайший Любо¬мир ! — присовокупил Добросвет,— да сопутствуют тебе Ладо и Лель и да помогут совершить желаемое намерение к твоему благополучию и шастию.— Кончивши слова сии, он заключил племянника своего в объятия и пролил несколько слез. Любомир, простившись с Добросветом, не медля нимало обертывается поясом-самолетом и желает быть перенесенным туда, куда стремились все его мысли и желания, то есть к замку, в котором заключена была Рогнеда, предмет его любви и нежности; в одно мгновение ока невидимая сила, подняв его на воздух, понесла с быстротою молнии, и менее нежели в четверть ча¬са был он принесен на одну из высочайших и неприступных гор Кавказских, на вершине которой возвы¬шался огромный и неприступный замок, сооружен¬ный Змеядом для хранения княжны печенежской; он окружен был стальною, выполированною, подобно зеркалу, стеною, не имел ворот и никакого совер-шенно входа, а посему был неприступен для всякого смертного. Любомир, по совету Добросветову, пожелал быть перенесенным в сад замка, что и исполнилось в одну минуту. Вошедши с поспешностию в первую попавшуюся ему беседку, он обернул кольцо свое печатаю к ладони и прижался в один уго¬лок, едва переводя дыхание, опасаясь, чтобы кто не заметил его присутствия. Едва он успел притаиться, как вошли туда же два духа из свиты Змеядовой и начали между собою разговаривать: 1. О должность! тягостная должность! нет почти более сил повиноваться нашему злобному начальнику. 2. Скажи мне, пожалуй, что еще новенького? 1. Что новенького! разве ты не знаешь, что у нас на одной минуте сто новых новостей; не успел я прибыть из Африки и рассказать о своем посольстве, как вдруг должен был сунуться в Америку; оттуда прибывши, думал, что мне дано будет хотя на малое время отды¬ху; ан не тут-то было: мне приказано во что бы то ни стало узнать, где находится Любомир, сын волшеб¬ника Савраазара; он щастливо ускользнул от Зломиры, и сама она погибла; теперь наш старый хрыч бо¬ится, чтобы молодец-то не вырвал у него из когтей птичку и самому бы не дал толчка; да уж и пора бы. 2. Ст! ст! какой ты болтушка! смотри, чтобы тебя он не заставил вертеться на одной ножке, как бедного Позвизда. 1. Лучше вертеться на одной ножке, да быть на одном месте, чем мыкаться, как угорелая кошка, по белу свету. 2. Ну что же, узнал ли ты местопребывание Любомирово? 1. Да, тотчас; как бы да не так; нет, брат, он, знать, себе на уме, и успел скрыться во мраке неизвестности. 2. Ах! любезный друг! и на меня наложено одинаковое с тобою пре¬поручение; но и я, подобно тебе, не мог отыскать этого Любомира. Ох! ох! что-то нам будет! 1. Пойдем, брат; так и быть, уж чему быть, тому не миновать.—Кончивши слова сии, оба духа пошли к замку, а Любомир начал дышать несколько свободнее. Спустя часа два услышал он близ себя шорох, а потом увидел вошедшую Рогнеду, которая села на дерно¬вой скамейке; она махнула рукой, и вся окружа¬ющая ее свита удалилась. Глубокая задумчивость изо¬бражалась во всех чертах прекрасного лица ее, что еще более увеличивало природную красоту княжны, и Любомир, забывши самого себя, с восхищением взирал на ее прелести; он хотел было обнаружить себя и кинуться к ногам, но она, тяжко вздохнувши, открыла уста свои и начала говорить: —Доколе мне страдать в мучительной неволе? Гнусный и злобный Змеяд! когда праведное небо отомстит тебе за все злодеяния, которые учинил ты; когда оно положит границы твоему могуществу? Клянусь всем, что для меня любезно, питать к тебе непримиримую вражду и презрение, ни ласки твои, ни угрозы не могут поко¬лебать моей твердости.—Потом, несколько подумав, продолжала: —А ты, образ, всегда пребывающий в моем сердце, образ милого незнакомца, виденный мною несколько раз в сонном мечтании, пребудь для меня отрадою и утешением в моей горестной жизни; оживляй мою смятенную душу! Мне кажется, что я тебя увижу наяву... О щастливое мечтание! о восхитительная и усладительная мысль! —Кончивши сие, она погрузилась в глубокую задумчивость. Вдруг Любомир, не теряя ни минуты, оборачивает свое кольцо и, сделавшись видимым, бросается пред Рог- недою. Княжна, увидевши незнакомого мущину, вздрагивает и смущается; но потом мало-помалу краска стыдливости является на щеках ее, и какое-то удовольственное чувство изображается во взорах ее.—Встаньте, молодой человек,—произнесла она кротким голосом,—что вам надобно? —Прекрасная Рогнеда! — воскликнул Любомир с жаром и не вста¬вая с места,— и жизнь, и смерть моя в руках твоих! Твоя благосклонность дает мне новое бытие, а пре¬зрение умертвит меня. — Прекрасное лицо юноши, его умоляющий вид, сила страсти, обнаруживающаяся в пламенных взорах, все убедило Рогнеду в его пользу; с благосклонною улыбкою она протягивает к нему руку, и Любомир, схвативши оную, осыпает страстными поцелуями и прижимает к своему сердцу, что заставило Рогнеду вырвать оную.—Чего же вы желаете от меня? —спросила она опять робким и смущенным голосом у восхищенного юноши.—Ва¬шей любви и желания, чтобы я избавил вас от власти гнусного Змеяда,—отвечал Любомир весьма поспешно.—Что касается до первого, то вы слишком поспешны,—отвечала она, закрасневшись,—я еще в первый раз только вас вижу; а в рассуждении по¬следнего, все мои мысли к тому единственно стремятся, чтобы видеть себя на свободе.—Итак, я неща- стлив, и нещастлив навеки! —воскликнул Любомир отчаянным голосом; знайте, что я не могу вас изба¬вить, ибо одно желание без вашей любви не имеет силы ниспровергнуть могущество и власть Змеяда; таково определение судьбы...—Едва он кончил слова сии, как услышан был шум и свист; Рогнеда поблед¬нела и готова была упасть в обморок.—Мы погибли!—воскликнула она,—Змеяд прибыл в замок; что будет, если он нас здесь застанет? Итак, для общей безопасности, я должна признаться, если это послужит к моему и твоему щастию, знай, молодой человек, что я еще не видавши тебя, уже любила тебя; ты несколько раз являлся мне в сновидении, и я запомнила твой образ, который и до сих пор ношу здесь,—продолжала она, указывая на сердце,— и одна только смерть истребит его из оного.— Кто может описать восторг Любомиров? Впрочем, помня наставления Добросветовы, он призывает на помощь твердость и мужество, осмотрительность и осторож¬ность; тотчас прощается на время с Рогнедою и обертывает кольцо печатаю к ладони. Княжна, видя, что Любомир исчез, с тяжким вздохом, но с пол-ною надеждою в сердце выходит из беседки и созывает свою свиту, в сопровождении коей уходит во внутренность замка. Остаток дня и ночь Любомир провел в помянутой беседке, мечтая о своем щастии; равным образом и прелестная Рогнеда не смыкала всю ночь глаз, думая о милом сердцу ее юноше. На другой день поутру Любомир из своего, так сказать, заточения прокрался к жасминной беседке, находя-щейся среди сада, и там ожидал с нетерпением прихода Змеядова, который немного спустя времени явился, сопровождаемый многочисленною свитою духов. Вошедши в жасминную беседку, растянулся на дерновой скамейке; вид его был мрачен и задум¬чив, какая-то злоба и ярость, казалось, наполняли сердце его; помолчав несколько, начал говорить:—Где моя сила и могущество? К чему теперь служит мне власть над духами, когда мальчишка из¬бегает моего гнева и я не могу отмстить за смерть возлюбленной сестры моей? О горестное и постыд¬ное положение! —Каждое восклицание сопрово¬ждал он скрежетом зубов, и кровавая пена показывалась на губах его.— Куда девался, куда скрылся сей ненавистный Любомир? — воскликнул он громким голосом.—Я здесь!—вскричал Любомир, вбежавши в беседку с обнаженным мечом, — я здесь! — повторил он, и не давши опомниться волшебнику, одним уда¬ром отсек ему правую руку. Подобно дикому разъяренному вепрю, заревел Змеяд, и духи бросились на Любомира; дорого бы заплатил он за отсечение руки, если бы не вспомнил совета Добросветова и не затрубил в медный рог. Едва он сие сделал, как вдруг явилось величайшее множество воинов, кото¬рые с яростию напали на духов Змеядовых; между тем злобный волшебник, произнеся некоторые слова, превращается в огненного дракона и нападает на Любомира, изрыгая пламя из своих челюстей; но мужественный юноша нимало не смутился и с хладнокровием отразил нападение; впрочем, сила пламени весьма чувствительную причиняла боль Любомиру и препятствовала действовать успешно; уже, пали¬мый со всех сторон, он начал изнемогать, как вдруг раздался сильный гром, и на воздухе показался вели¬чайший кунтур, который с стремительностию бро¬сился на дракона и вонзил свои острые когти в его спину; сколь ни вертелся, сколь ни старался сей по¬следний вырваться, но никак не мог, и кунтур своим твердым, подобно стали, и острым клювом наносил ему в голову жестокие удары, что заставило драко¬на испускать столь сильный рев, что вся окрестность оным наполнилась, и кровь ручьями лилась из отверстых ран; наконец, в бессилии и изнеможении он упадает на землю, а кунтур не перестает терзать его; Любомир с большим вниманием смотрел на сие же¬стокое сражение: и вдруг, когда кунтур остался по¬бедителем, юный витязь почувствовал сильную дремоту; сколь он ни превозмогал себя, сколь ни силил¬ся ободриться, но какая-то непреодолимая сила повергла его в глубокий сон. Открывши глаза, Любомир зрит себя лежащим на богатой софе в великолепной комнате; вдруг гармонические звуки восхи¬тительной музыки поражают слух его, которые сопровождались следующим пением:

Дни бурливы миновались
И настал блаженный мир!
Испытанья окончались;
Будь щастлив ты, Любомир.

Едва кончилось пение, двери отворяются, и Любомир видит входящего Савраазара.—Родитель мой! — восклицает юноша и бросается в объятия отца своего.— Пойдем, сын мой, со мною,— говорит ему Савраазар,—там дожидаются тебя такие гости, кото¬рые, я думаю, не неприятны для тебя будут.— Про- шедши несколько комнат и вступивши в залу, Любомир, пораженный удивлением, останавливается на одном месте; он думал, что все это видит во сне, и протирал себе глаза. Что же он увидел? Прелестна, как майское утро, приманчива, как первый вздох любви, стояла пред ним Рогнеда с потупленными взорами и румянцем стыдливости на щеках; корич¬невые волосы в натуральных локонах небрежно по-коились на плечах алебастровых; девственная лебединая грудь высоко воздымалась и обнаруживала внутреннее сердечное волнение; подле княжны стоял почтенный Добросвет и улыбался, видя смущение Любомирово.—Конечно, любезный племянник за¬был своих прежних знакомых,—сказал Добро- свет,— что с таким изумлением на них смотрит! — Сии слова привели в себя юношу, и он бросается в объ¬ятия своего дяди.—Я думаю, и прекрасная Рогне¬да тебе несколько знакома? —продолжал Добро- свет.—Так точно, любезный дядюшка,—отвечал Лю-бомир с смущением,—я видел ее в саду Змеядовом и дал слово избавить прекрасную княжну от власти сего злобного тирана; но злая судьба меня до сего не допустила.—Тяжкий вздох сопровождал слова сии.—Успокойся, успокойся, любезный сын,—сказал Савраазар,—ты —истинная причина избавления Рог- неды; твое мужественное нападение и продолжение сражения отняло силу у сего изверга природы, и я в виде кун тура докончил остальное; теперь наши враги погибли, и мы можем пользоваться безмятеж¬ною жизнию.—Любомир слушал слова сии и погля¬дывал на княжну, лицо которой при всяком взгляде юноши покрывалось прелестными розами.—Что же ты стоишь как приговоренный к смерти, и ничего не скажешь княжне? — сказал Добросвет Любоми¬ру.— Ах! дядюшка, что я могу сказать ей? вы уже давно знаете мои чувства и она также. Родитель мой! — продолжал он, бросаясь пред Савраазаром на колени,—пусть будут дядюшка и прекрасная Рогне- да свидетелями моего признания; —я люблю несрав¬ненную княжну и готов за нее пожертвовать всею моею жизнию; но, увы! не знаю, разделяет ли она мои чувствования...—Встань, Любомир,—сказал Добросвет,—моя племянница также тебя любит.-Как! Ваша племянница? —Точно так; моя другая сестра была за князем печенежским; она умерла; а также и отец ее недавно скончался от горести, потеряв же¬ну и дочь. Теперь я у нее занимаю место отца и матери; а в доказательство сего с согласия твоего родите¬ля и сердца Рогнеды,— продолжал он торжествен¬ным голосом и взяв за руку свою племянницу,—вру¬чаю тебе ее как будущую твою супругу. Любите друг друга, дети, и будьте утешением нам, старикам.- Он кончил, соединил их руки,.и слезы умиления забли¬стали на глазах обоих старцев. Что же Любомир? Вне себя от восхищения заключает Рогнеду в пла¬менные свои объятия и держит ее весьма крепко, как бы опасаясь, чтобы ее у него не отняли. На другой день вечны узы соединили Любомира и Рогнеду, которые во взаимной любви и щастливой жизни до-стигли глубокой старости. Савраазар и Добросвет жили еще довольно долгое время, помогая нещастным, награждая добродетель и наказывая порок. Тихая, подобная сну, смерть была наградою за их добродетели.
Вернуться к началу
LaRoseNoire
Гость

   




СообщениеДобавлено: Чт Июл 12, 2012 12:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Примечание: Стиль написания чертовски "карамзинский" и адекватный тому времени, а содержание не очень типичное для тех времен. Вот где главная проблема, что важно подчеркнуть лишний раз.
Вернуться к началу
Яромир
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пт Июл 13, 2012 2:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Интересная сказка.

Нашел в Интернете единственную альтернативную электронную версию этой сказки: http://waper.ru/blog/post/257469

В ней, правда, буква ё присутствует, где она и должна быть, и пара слов лишних.
Вернуться к началу
LaRoseNoire
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пт Июл 13, 2012 10:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Яромир, таки она есть в цифровом виде. Не знал, не нашел ранее)

Ну сказка вообще странная, в ней есть все признаки начала 19 века)
Вернуться к началу
Инквизитор
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пт Июл 13, 2012 5:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

LaRoseNoire писал(а):
Ну сказка вообще странная, в ней есть все признаки начала 19 века)

Вот он и ответ. Если написать новую или переработать старую сказку языком 21 века, получим несколько иной вариант. Вот насчет содержания определенные особенности есть. Отсутствие ссылок на христианство не слишком показательно, в сборнике Афанасьева таких сказок тоже хватает. А вот облик доброго чародея, мага из современных виртульных миров Улыбка или их прородителей, сказок западных народов (это вернее) весьма интересен. В большинстве известных отечественных сказок колдуны - народ недобрый, их обходят окольной дорогой, на разве что в редких случаях (например Баба Яга) с ними можно (в случае крайней необходимсти) как-то поладить, да и то герой нереко достигает желаемого с помощью хитрости либо прямого обмана. А тут - "добродетельный волшебник"... Писал сказку, по моему скромному мнению, человек с широким кругозором, знакомый со сказками народов мира ( и ясное дело со славянскими), возможно имеющий на руках записи более ранних сказок, пусть и в виде обрывков. Что еще... Приветствовал торжество добра над злом - видно по сюжету; не слишком религиозен, возможно либерал. Если коротко - хоть я и ошибусь - на 70% "новодел" начала 19в., остальное - переработанные дошедшие до автора неизвестные нам сказания древности. Откуда цифры - озарение снизошло Улыбка А сказка хорошая.
Вернуться к началу
LaRoseNoire
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Июл 16, 2012 2:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

Инквизитор логично. Я давно её прочитал. Сначала, когда не было ещё даже частичного исторического образования думал: "О! Языческую сказку в чистом виде откопал." - А потом уже стал замечать нетипичные для славянской мифологии элементы и так далее.

Соглашусь, что скорее всего новодел, однако для своей эпохи по содержанию достаточно необычный.

Видимо человек, этнограф-любитель, до боли нагляделся на засилье французов в России и поставил себе цель написать произведение, используя славянские национальные мотивы. Однако он не стремился подделывать мифологию и литературный стиль под старину. В произведении ярко проглядывают современные тогда элементы романтизма и сентиментализма.

Сказка уникальна тем, что аналогов в свое время, судя по всему, не имеет. Афанасьев ещё не родился, как и Городецкий и другие деятели, поднявшие в науке и культуре новую волну интереса к язычеству.

P.S. Единственное, что дополнительно интересного можно сказать - то, что в содержании сказка эта входит в собрание "народный лубок". Возможно ещё, что сказка писалась по каким-то лубочным изображениям с краткими комментариями.
Вернуться к началу
Инквизитор
Гость

   




СообщениеДобавлено: Пн Июл 16, 2012 6:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой  

LaRoseNoire писал(а):
для своей эпохи по содержанию достаточно необычный. ... Сказка уникальна тем, что аналогов в свое время, судя по всему, не имеет.

Согласен. Про засилье французов - французское из моды вышло: едва только 10 лет прошло с момента окончания войны (все равно что в 50-е "зиг - хайль" в людном месте крикнуть), а английский образ жизни еще "полюбить" не успели. Разумно, что кому-то в голову пришла мысль вспомнить свое, родное. Скорее эта потребность задолго до существовала в душе того человека, другое дело, что семена упали на благодатную почву. Почему не стал брать за основу христианство - не слишком верил, или наоборот был верующим - строить на основе канонических текстов сказку - все равно что снимать сейчас блокбастер с вольной интерпритацией событий. Не каждый на такое пойдет. А язычество для человека 19в. - "славная старина" почти без канонов. Хотя ничего постыдного для язычества автор не написал. Я тоже считаю, что писатель не стремился сотворить подделку - просто он видел ту эпоху такой, пусть и в идеализированном свете. В конце концов он сказку писал, а не чернуху. А идеальный мир к которому нужно стремиться, всегда чуточку приукрашен. Зато это поможет людям верить в разумное, доброе, вечное.
LaRoseNoire писал(а):
содержании сказка эта входит в собрание "народный лубок". Возможно ещё, что сказка писалась по каким-то лубочным изображениям с краткими комментариями.

Эх, знать бы что еще было в сборнике 1827 года. Наверное много интересного...
Вернуться к началу
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ВОЛЧЬЕ ПОРУБЕЖЬЕ. -> Стрибожий конь Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

Перейти:  

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS

Chronicles phpBB2 theme by Jakob Persson (http://www.eddingschronicles.com). Stone textures by Patty Herford.